– Проходи.
Дракон издал тихий, но грозный рык, и в ограде распахнулась потайная дверь, которую нельзя было заметить при других обстоятельствах. Когда Алва прошла, дверь закрылась, и ограда снова стала цельной и неприступной.
Алва не стала входить через парадные двери. Она обошла дом и вошла через еще одну потайную дверь, замаскированную под стену. В крошечном помещении без окон, в которое она попала, не было ничего, кроме лифта. Она вошла внутрь кабины, потолок которой был стилизован под ночное небо с вкраплениями звезд из алмазов, каждый с кулак величиной. Дверцы закрылись, и лифт тронулся. Кнопок в лифте не было. Он поднимался, а, быть, может, опускался, Алва этого не знала, сразу в покои эльбста.
Когда Алва вышла из лифта в крошечный вестибюль, сначала она увидела отражение эльбста в огромном венецианском зеркале, висевшем в золотой раме на стене напротив. Роналд сидел, поджав ноги, в своем любимом необъятном кресле, в широком восточном халате, и курил кальян, блаженно жмурясь. В воздухе ощущался приятный запах цветущих маков.
– Ты все такой же романтик, Рон, – проворковала Алва, входя в комнату.
– А ты все такая же неожиданная, Алва, – ответил эльбст, настороженно изучая ее сквозь щелки прищуренных глаз. – Присаживайся. Почему ты не предупредила меня заранее о своем визите?
– А сюрприз? – жеманно улыбнулась эльфийка. – Я хотела сделать тебе сюрприз, Рон.
– Тебе удалось, – ответил эльбст. – Но ты лишила себя подарка, который я мог бы тебе приготовить, если бы знал.
– Лучший подарок для меня – это наша встреча, – заявила Алва. Однако не забыла добавить: – Но никто не мешает тебе подарить мне что-нибудь на память о нашей встрече, когда я буду уходить.
Эльбст лениво усмехнулся.
– Если будет о чем вспомнить, – сказал он, – то за подарком дело не станет.
– Я постараюсь, – пообещала Алва, снимая шляпку и бросая ее на кушетку. Сама села рядом. – Но прежде чем начать, мне хотелось бы выпить. Помнится, гостей здесь угощают неплохим вином.
– Тебя устроит Shipwrecked столетней выдержки? – спросил эльбст. – Я пробрел недавно по случаю одну бутылку в отеле Ritz-Carlton в Москве.
– Никогда не слышала о таком вине, – состроила гримаску Алва.– А оно действительно хорошее?
– На ценителя, – насмешливо посмотрел на нее эльбст. – В одна тысяча шестнадцатом году некий российский император заказал в компании Heidsieck партию вина. Ее направили морским путем, но корабль потерпел крушение. Только спустя восемьдесят лет его нашли дайверы на дне моря. Устроили аукцион, вино ушло по триста тысяч долларов за бутылку.
– Бедняжка император, – притворно посочувствовала Алва. – Он так и не дождался своего вина.
– Его скоро казнили, так что он недолго горевал, – рассмеялся эльбст. – Кроме того, я был с ним лично знаком. Он ничего не понимал в винах. Да и человек был очень слабовольный. Он был недостоин этого вина, у которого есть настоящий характер. Не то, что ты, Алва.
Эльбст не стал говорить, что сам он предпочел бы выпить бутылочку белого вина Chateau d'Yquem 1787 года, изготовленного некогда в Бордо и доставшегося ему бесплатно, в результате одного из тех безрассудных предприятий, которых у него в прошлом было немало. Он знал, что Алва не сумела бы оценить вкусовые качества напитка, не узнай она прежде его цену. А потому не было смысла переводить даром хорошее вино.
– Ладно, не буду его жалеть, – сказала польщенная Алва. – Но где же обещанное вино?
Роналд хлопнул в ладоши. В комнату проскользнул безобразный карлик, морщинистая кожа которого имела ярко-красный цвет. В руках у него был поднос, на котором стояла покрытая пылью бутылка Shipwrecked. Кобольд поставил поднос на столик перед Алвой, откупорил бутылку, налил вино в стакан и скрылся по знаку эльбста.
– За нашу встречу, Рон! – произнесла Алва, поднимая стакан. Эльбст благосклонно кивнул. Она выпила. Вино ей не понравилось. Она едва сумела скрыть гримасу отвращения. Обычно Алва пила джин, иногда шотландский виски. Но она пыталась произвести впечатление на Роналда, который был любителем старины и роскоши, поэтому и заговорила о вине. Ничего не оставалось, как продолжать игру. И она с восхищением воскликнула: – Какая прелесть! Что за вино! Это просто чудо!
– Когда ты разучишься лгать, Алва? – без осуждения сказал эльбст, который все это время внимательно наблюдал за ней.
– А разве не в этом мое очарование? – подмигнула она игриво. – Если я буду говорить только правду, ты первый разочаруешься во мне, Рон. Уж я-то хорошо тебя знаю!
Она погрозила эльбсту пальцем, а затем поднесла палец к губам и поцеловала. Крепкое ли вино ударило ей в голову, или она попросту притворялась – на этот раз Роналд не сумел понять.