– А ты рискни, – предложил он. – Скажи мне правду, зачем ты пришла сегодня? И, может быть, ты не пожалеешь об этом.
– Ты сказал, – согласилась Алва. Она уже сама налила себе из бутылки в стакан вина и отсалютовала им. – Пью за смерть адмирала Сибатора и… !
Не договорив, она выпила стакан до дна залпом, как будто это был обычный джин.
– И..? – произнес эльбст, с насмешкой глядя на нее. – Ты не досказала тост.
– И за нового члена Совета тринадцати, – провозгласила Алва, усмехнувшись. – Кто бы он ни был.
– Но, судя по всему, ты знаешь, за кого пьешь, – сказал эльбст. Он уже все понял, но забавлялся с ней, как сытая кошка с мышью. – Я прочел это в твоих глазах, Алва.
– Твое вино выдало меня, – заявила Алва. – Признайся, ты именно поэтому и настоял, чтобы я его выпила? Да еще всю бутылку!
При этих словах она вылила остатки вина из бутылки в стакан и осушила его. В опьяневшей Алве проснулись забытые было привычки шансонетки из парижского cafе chantant. Она вскочила, скинув туфли, на кушетку, с нее – на столик, ударом ноги отправив пустую бутылку в угол комнаты, и хрипловатым голосом, которым в прошлом сводила с ума всех клиентов кабаре, запела свою любимую песню о Париже.
– Может, это весна льется каплями с крыш, заливая пустой Париж…
Вдруг ей захотелось еще и потанцевать. Она начала грациозно выгибаться, точно большая сытая кошка, всем своим роскошным телом, но одежда мешала ей. И тогда Алва, недолго думая, сорвала с себя юбку и блузку и осталась в одних трусиках. Трусики были миниатюрными и очень пикантными, она долго выбирала их, решая, что надеть в эту поездку, и сейчас знала, что выглядит сногсшибательно. Она видела это по ярко вспыхнувшим, словно факелы в темном подземелье, глазам эльбста. Обнаженная Алва, послав ему воздушный поцелуй, продолжала танцевать и петь.
– …Он помнит нас, он помнит нас, и мы все помним, помним…
Голос Алвы смолк на тихой грустной ноте, словно надломилась ветка.
– Иди ко мне, – глухим голосом потребовал эльбст. Он давно уже забыл о своем кальяне, и тот потух.
– Не сейчас, – заявила Алва. Она мягко спрыгнула со столика, подобрала блузку и юбку, но не стала их надевать, а только прикрылась ими, присев на кушетку. Она знала, что так выглядит еще соблазнительнее и только сильнее раздразнит эльсбта. – Сначала мы закончим разговор об адмирале Сибаторе.
– К Сатанатосу адмирала Сибатора! – зарычал эльбст, потеряв терпение. Он отбросил кальян в сторону, поднялся с кресла и, подойдя к кушетке, вырвал у эльфийки из рук блузку и юбку, затем резким движением сорвал с нее трусики, после чего подхватил ее на руки. – Туда же Совет тринадцати! Весь мир пусть катится к Сатанатосу!
Алва, приникнув к поросшей густой шертью груди эльбста большими мягкими грудями, жарко задышала ему в ухо, а затем начала облизывать ушную раковину своим быстрым горячим языком. Эльбст взревел и бросил ее на ковер, а сам тяжко навалился сверху. Эльфийка застонала от боли, извиваясь под ним всем телом. Затем она начала кричать. Но чем громче она кричала, тем яростнее эльбст сильными резкими толчками вдавливал ее в пол и вонзал в ее плоть свои когти. Иногда он издавал короткий яростный вой, заглушающий стоны и крики терзаемой им жертвы.
Маленький кобольд, приотворив дверь, наблюдал за ними в дверную щель из соседней комнаты. Временами он жадно облизывал языком свои большие отвислые черные губы и делал неприличные жесты. Подобная картина была ему привычна. Иногда, когда эльбст, завершив половой акт, уходил, а его любовница оставалась лежать, потеряв от невыносимой боли сознание, кобольд прокрадывался в комнату и тоже набрасывался на неподвижное тело жертвы, которая не могла оказать ему сопротивления. Он был слишком безобразен, даже для проституток, и только так мог получить сексуальное наслаждение. Он никогда не упускал этой возможности.
Глава 3
Эльбст Роналд проницательным взглядом всматривался в лица членов Совета ХIII, которые расположились за большим круглым столом из черного гранита. Рассеянный искусственный свет, отражаясь от гранита, бросал темные блики на лица. Окон в конференц-зале, расположенном на десятом этаже ниже уровня земли, не было.
Двухэтажный на вид старинный особняк уходил под землю еще на двадцать пять этажей, но об этом знали немногие. И только избранным было ведомо, что пять последних этажей здания были отданы под темницу, в которой содержались узники, вызвавшие неудовольствие главы Совета ХIII. В отличие от обычных тюрем, те, кто попадал сюда, не имели ни одного шанса выйти на свободу. В лучшем случае, даровав им жизнь, их отправляли на каторжные работы в подземные шахты, которые были собственностью Совета ХIII. Там добывали медь, никель, серебро, золото, платину или руду, из которой потом извлекали эти ценные металлы.