Гном смолк. Казалось, он сам сейчас лишится чувств, при одном только воспоминании об этом кощунстве по отношению к алмазу. Внезапно он оживился, взял драгоценный камень в руки и прикинул его на вес.
– Но этот алмаз намного крупнее, – сказал он, просияв от радости. – В нем не менее килограмма веса! Может быть, это тот самый кусок, который сто лет тому назад не нашли в трансваальском руднике? Фергюс, как ты думаешь? Помнится, ты бывал в тех краях?
– Это было очень давно, – скучным тоном ответил эльф. – И я участвовал в англо-бурской войне, а не работал на алмазных рудниках, принадлежащих людям.
– А жаль, – покачал головой гном. – Ты мог бы сказочно разбогатеть.
– Разбогатеть мог бы я, если бы четверть века тому назад мне удалось похитить Millennium Star в Лондоне, – хвастливо заявил рарог Мичура. – Этот бесцветный бриллиант в форме груши с полусотней граней и весом сорок грамм был только застрахован на сто миллионов фунтов стерлингов. За сколько же его можно было продать! Мои люди уже держали его в руках. Но они не успели смыться, полиция арестовала их. Бриллиант вернули хозяину. Глупцы! Когда они вышли из тюрьмы, я с превеликим удовольствием перегрыз им глотки.
– Баста! – вдруг издал грозный рык эльбст Роналд. – Вы что, уже забыли об адмирале Сибатора, ослепленные блеском этих стекляшек? Зачем вам алмазы, если завтра вас самих предадут, как предали его, и вы погибнете? А это обязательно случится, если сегодня мы не покараем виновного в измене и смерти лучшего из млитов! Ты слышишь меня, алчный гном? А ты, безумная ундина? Руки прочь от камней!
Эльбст повернулся к Грайогэйру и приказал:
– Собери алмазы обратно в мешок, с глаз этих дуралеев долой, и передай мешок мне. А сам отвечай – главного смотрителя маяка уже повесили? Но предварительно с него живого должны были содрать кожу. Если этого не сделали до казни, то сделайте это сейчас, и немедленно.
Грайогэйр виновато склонил голову, чтобы скрыть радостный блеск глаз. Настала минута, которой он давно ждал.
– Повелитель Роланд, – сказал он, – главный смотритель маяка сумел уйти от возмездия. По моему приказанию он был схвачен сержантом Дереком, но ему помогли бежать. У человека был сообщник среди духов.
– Кто? – не сдержав своего гнева, пыхнул огнем из ноздрей эльбст. – Кто это был? Говори, или я испепелю тебя самого!
– Катриона, полномочный представитель посольства суверенного государства Эльфландия, – смиренно произнес Грайогэйр. И чтобы ни у кого не оставалось никаких сомнений, добавил: – Правая рука премьер-министра Лахлана.
Это был тонко задуманный и точно выверенный удар, которым Грайогэйр убирал премьер-министра со своего пути в Совет ХIII. После такого заявления с карьерой Лахлана было покончено раз и навсегда. Гном бросил торжествующий взгляд на Лахлана. Тот даже не побледнел, а позеленел от страха.
– Это поразительная новость, – вкрадчиво прошелестел пэн-хоу Янлин. – А что нам скажет сам Лахлан?
– Накануне тех трагических событий я с позором изгнал Катриону из посольства, – дрожащими губами произнес Лахлан. – Я узнал, что ее мать – отщепенка, предавшая народ эльфов связью с человеком. И Катриона отомстила мне. Она такая же, как ее мать, подлая и вероломная!
Конференц-зал наполнил возмущенный ропот членов Совета ХIII.
– Разве ты не знал об этом раньше? – спросил Фергюс, единственный из всех оставшийся невозмутимым. – Когда брал Катриону на такой ответственный пост в посольстве.
– Она не отразила этот факт в своей анкете, – ответил Лахлан. – А ее прошлое должен был проверить начальник охраны посольства Грайогэйр. Но он, судя по всему, пренебрег своими обязанностями. Хотел бы я знать, почему?
Это был ответный удар. И тоже меткий и очень болезненный. Пришел черед побледнеть Грайогэйру. Он открыл было рот, чтобы произнести имя Алвы, но его опередили.
– Так или иначе, а все они были твоими сотрудниками, – произнес пэн-хоу Янлин. – Следовательно, ты за них отвечаешь перед Советом тринадцати.
И чаша весов снова качнулась. Грайогэйр решил оставить свой козырь в рукаве на будущее.
– Кто может отвечать за нравственность эльфийки? – с презрением произнесла юда Бильяна. – Они всегда отличались своей распущенностью. А отсюда один шаг до измены и предательства.
Лахлан снова с благодарностью взглянул на юду.
– Их обоих следует найти и наказать, – сказал Фергюс. – Человека – за измену и гибель адмирала Сибатора. Эльфийку – за предательство и связь с человеком. И я затрудняюсь сказать, чья вина тяжелее.