– Скотти сказала мне другое.
– Она солгала.
– Я допрошу ее с пристрастием. И если она действительно меня обманула…
– Что это изменит? Предательства не было. Смотритель маяка поменял светофильтры по приказу млита. И ты это знал. Но скрыл.
– Это млит рассказал тебе? – воскликнул Грайогэйр, выдав себя с головой.
– Нет, млит мне ничего не рассказывал, – солгал Фергюс.
На самом деле он действительно все узнал от Сибатора, который проболтался ему спьяну. Некоторое время тому назад они случайно встретились в Rules, одном из старейших ресторанов Лондона, основанном еще в 1798 году. Фергюс предпочитал его еще и потому, что здесь подавали прекрасную дичь, устрицы, пироги и пудинги, которые он втайне обожал. А млит забрел совершенно случайно, втайне от эльбста Роналда освободив сам себя всего на один вечер от участия в затянувшемся морском рейде у берегов Шотландии. Он искал развлечений, а встретил Фергюса. Но, за неимением лучшего, подсел за его столик и долго плакался ему на свою судьбу, порой начиная туманно намекать на скорую награду, которую он надеялся получить от главы Совета ХIII за поимку пресловутого «Летучего Голландца». Вскоре Фергюс узнал все, что ему было интересно, а затем покинул млита, оставив его, совершенно пьяного и одуревшего от спиртного и жалости к себе, в компании с несколькими бутылками, большинство из которых были уже пустыми. Сибатор предпочитал крепкие напитки, поэтому абсент он выпил вместо апперитива. Затем опорожнил бутылку пуэрториканского рома «Bacardi 151», осушил бутылку «Devil Springs Vodka», после чего потребовал польской водки «Spirytus». Любой человек, который рискнул бы вслед за млитом выпить все это, мог бы ослепнуть, лишиться желудка или печени и даже умереть. А Сибатор, блаженно улыбаясь, заказал еще. И ошеломленный, но хорошо вышколенный и потому беспрекословный официант принес ему огромный графин, казавшийся пустым, потому что он был наполнен русской водкой, чистой и прозрачной, как родниковая вода.
– Русская водка – напиток для детей, – разочарованно хмыкнул млит, глядя на официанта мутными глазами. – Человек, почему ты не принес мне «Everclear»? Знаешь, Фергюс, однажды я пил его в Америке. Кажется, это было во времена «сухого закона», но, может быть, я и ошибаюсь. Вот уж поистине дьявольская вода! Не имеет ни запаха, ни вкуса, а валит с ног, словно дюжий молотобоец.
– Насколько мне известно, «Everclear» запретили в тринадцати американских штатах, – робко возразил официант. Это был полный высокий человек, который, однако, стоя рядом с млитом, казался перепуганным ребенком. – И, разумеется, в нашей доброй старой Англии едва ли…
Но к этому времени Сибатор уже окончательно перестал что-либо соображать, и едва ли отчетливо понимал, что говорит ему официант, а, возможно, и кто сидит рядом с ним за столиком. Несколько раз он даже назвал Фергюса Грайогэйром. И был с ним очень откровенен.
Поужинал Фергюс в тот вечер в одиночестве в ресторане Just St James, который разместился в здании эдвардианской эпохи, построенном в стиле барокко. Неподалеку от этого ресторана находились Сент-Джеймский дворец, Мол, Кларенс-хаус и Букингемский дворец. Соответственно подобралась и публика – чопорная и респектабельная. Фергюс был среди них своим, ничем не выделяясь. Вкусная еда и мысли о том, что он узнал от млита, бесследно сгладили неприятное впечатление от встречи с млитом.
Но сейчас эльф предпочел скрыть все это от Грайогэйра, полагая, что чем больше тот не понимает, тем сильнее будет бояться его, Фергюса.
– Это не важно, как я узнал, – сказал он. – Важно то, что эльбст Роналд может узнать, что ты обманул его. Ты догадываешься, чем тебе это грозит, Грайогэйр?
На лбу гнома выступил холодный пот. Он одним глотком опорожнил большую кружку с пивом, но облегчения не испытал. Фергюс со скучающим видом разглядывая свое пиво, которое он даже не пригубил.
– Ты выдашь меня? – тихо спросил Грайогэйр.
– Ведь этой святой долг любого духа – изобличить изменника, не так ли? – ответил Фергюс. – Но прежде я хотел бы выслушать твое предложение, а уже потом приму решение.
Грайогэйр не мог тягаться с Фергюсом ни умом, ни коварством. И он смирился. Когда он шел на эту встречу, то хотел продать свой секрет эльфу, если тот предложит хорошую цену. Но вместо этого приходилось обменивать его на свою жизнь. Если хорошо подумать, эта сделка была даже выгоднее.
– Я предлагаю тебе Катриону, – сказал он с вымученным смешком. – Вернее, тот кусок сыра, который заманит ее в твою мышеловку.