Фергюс с такой злобой посмотрел на Грайогэйра, что тому стало страшно. Но эльф думал не о нем, а об Арлайн и ее дочери. Их он видел сейчас перед своим мысленным взором. И предвкушал скорую расправу над ними.
– Я хочу увидеть… мать Катрионы, – произнес эльф. – Это возможно?
– Да. Когда пожелаешь?
Но Фергюс не решился. Пока еще он не чувствовал в себе достаточно сил для этого. А потому несколько непоследовательно он сказал:
– Нет. Я передумал. Она под надежной охраной?
– Тюрьма глубоко под землей…
– Меня не интересуют подробности. Она должна там оставаться, пока я не найду ее дочь. Ты отвечаешь за нее своей жизнью, помни это.
– Да, повелитель Фергюс.
– Ты уже знаешь, как будешь выманивать Катриону из норы, в которую она забилась, как перепуганная мышь, и не высовывает даже носа?
– Как я уже говорил, ее мать будет приманкой. Мы призовем на помощь газеты, журналы, телевидение, радио, интернет, таблоиды – все те средства массовой информации, из которых люди в наше время узнают о происходящих в мире событиях. Разместим в них фотоснимок Арлайн и ее обращение к дочери. В нем будет написано, что она умирает и хотела бы перед смертью увидеть Катриону. Что-то в таком сентиментальном духе. Катриона любит свою мать. Она откликнется, где бы она ни была.
– И сама, по собственной воле, явится в подземную темницу?
– Не в темницу, а в одну частную психиатрическую клинику под Парижем. Очень уединенное место, здание окружают Булонский лес и парк Сен Клу. Всего шесть врачей, два десятка человек медперсонала и не более тридцати-сорока пациентов одновременно. Арлайн разместят в одноместной палате, допускать в которую будут только меня. Из палаты уберут телефон, ей запретят пользоваться косметическим салоном, ателье живописи и лепки, рестораном, расположенными на территории клиники. Когда ее захочет кто-то навестить, сначала известят опять-таки меня, чтобы испросить мое разрешение.
– Ты все продумал, – бесстрастно сказал Фергюс. – И если все закончится так, как я предполагаю… Ты будешь доволен.
– Я могу рассчитывать на твою признательность, повелитель Фергюс?
– С Лахланом будет покончено. Ты ведь этого хотел?
– Но этого мало. С Лахланом я потеряю свой кусок хлеба и только. А что в будущем? Как и на что мне существовать?
– В будущем всех нас ждет Сатанатос, – тонкие губы Фергюса скривились в презрительной усмешке. – А что до тебя… Ты никогда не задумывался о карьере морского капитана? Шторма, приключения и все такое прочее…
– Нет, – ответил Грайогэйр. – Я вырос на подземном руднике. Море страшит меня. Мне спокойнее, когда над головой земля, а не небо.
– Тем лучше. Как сказал один мудрый эльф, дважды в одну реку не войдешь, – философски заметил Фергюс, ничем не выдав своего разочарования. – Хорошо, мы обсудим твое будущее, но чуть позже. Сначала – Катриона. Найди мне ее!
– Да, повелитель Фергюс.
– И опасайся кобольда Джеррика…
Фергюс хотел что-то еще сказать, но ему помешало появление толстого коротышки с большим животом и сияющим лицом. За его спиной тоскливо переминался с ноги на ногу белобрысый юнец-официант, который держал в каждой руке по две кружки с черным пивом.
– Йоханн сказал мне, что сегодня нас посетили настоящие ценители пива, понимающие разницу между старинным steiger и новомодным schwarzbier, – радостно заявил коротышка, подойдя к их столику. – Разрешите представиться – Ханс Шварц. Вы обратили внимание на мою фамилию? Шварц! Очень символично, не правда ли? Но это только фамилия, заверяю вас. Душа у меня светлая!
Коротышка засмеялся, но его никто не поддержал.
– Что вам надо от нас, Ханс Шварц? – сухо спросил Фергюс.
А Грайогэйр бросил настороженный взгляд по сторонам, как будто опасался увидеть кобольда Джеррика, о котором только что говорил эльф.
– Я много лет работаю в этом заведении, – с нескрываемой гордостью сказал Ханс Шварц, – и могу заверить вас, что истинные знатоки этого благородного напитка заходят сюда не часто. Поэтому я счел своим долгом угостить вас парой кружек напитка, который сам великий Гете описал как целебный эликсир, помогающий больным сохранять силы.
Коротышка сделал знак, и официант с видимым облегчением поставил на стол четыре слишком тяжелых для него кружки с пивом.
– Настоящий тюрингский schwarzbier, прямой потомок славного steiger, – торжественно произнес Ханс Шварц, с нежностью глядя на пиво.
Фергюс с отвращением взглянул на кружки, потом окатил холодным презрением своих голубых глаз человека.
– Гете? – сказал он. – Никогда не слышал о таком. До встречи, Грайогэйр.