– Это совпадение, – нерешительно произнес Борис.
– А, может быть, ты принял от меня телепатемму? – улыбнулась ему Катриона. – Услышал мои мысли на расстоянии. Не допускаешь такое?
– Я допускаю, что могу умереть с голода, если мы сейчас же не подкрепимся чем-нибудь, – заявил Борис. Его утомляли, несмотря на интерес к ним, долгие разговоры на научные темы. – И мне все равно, чем!
– А любовью ты случайно сыт не будешь? – с самым серьезным видом спросила его Катриона. Но раньше, чем Борис ответил, она со смехом вскочила и потянула его за собой за руку из пещеры. – Ладно, не буду подвергать тебя столь тяжкому испытанию. Какое сегодня у нас будет меню на обед – мясное или рыбное?
– Консервированное!
Чтобы восполнять продовольственные запасы, у них были карабин, удочка и катер. Первые два средства Борис считал очень ненадежными, учитывая, что он был плохим стрелком и еще более худшим рыбаком. Но даже Катрионе, которая метко стреляла, было жалко убивать тюленей и морских птиц, единственных обитателей шотландских островов, на которых не росли не только деревья, но даже кусты. А когда однажды она убила одного небольшого серого тюленя, то все равно не знала, как его разделать и приготовить. В тот вечер они остались без ужина. А тюленя склевали чайки.
Охоте и рыбалке Катриона и Борис предпочитали морские прогулки к близлежащему обитаемому острову Малл. Эльфийка, готовясь к побегу, еще в Париже обналичила свою банковскую карточку и прихватила с собой достаточно крупную сумму денег, которую они теперь экономно расходовали. В магазинах, в которые они заходили, было много всякой еды, но они покупали, как правило, консервы. Так было проще, удобнее и быстрее. Им, не устающим от любви, казалось, что в сутках слишком мало часов, чтобы тратить время на приготовление пищи. Кроме того, в этих морских путешествиях они могли не опасаться, что их обнаружит какой-нибудь слишком любознательный турист, решивший прогуляться по острову после посещения «пещеры мелодий». Часто, когда задувал теплый бриз, они даже не накидывали на себя одежду, не стесняясь своих красивых молодых тел. Катриона управляла парусами, Борис сидел за рулем. Катер плавно покачивало на волнах, волны мерно бились о его борт, освежая их брызгами. Море, в белых барашках до самого горизонта, казалось бескрайним, будущее – счастливым, а жизнь – бесконечной.
– Катриона, – спрашивал Борис, с восхищением глядя на то, как девушка меняет галс. На ней были надеты только трусики и купальник. – А ты могла бы сейчас исчезнуть, а потом появиться, но уже обнаженной?
– Это может даже фокусник в цирке, – ответила Катриона. – Я однажды была на представлении в шапито, видела. А телепортация, если ты, скрывая свое тайное сексуальное желание, говоришь о ней, – это изменение координат объекта, при котором траектория его движения не может быть описана математически непрерывной функцией времени. Из людей ближе всех к пониманию ее природы приблизился немецкий физик Буркхард Хайм. Ты знаком с его квантовой теорией?
– Моя настольная книга, – не моргнув глазом, заявил Борис. – Частенько перечитываю перед сном. Но ты рассказывай мне так, как будто я ничего не знаю. Так нам будет проще понять друг друга.
– Хорошо, – серьезно кивнула Катриона. Она не всегда понимала его шутки. – Так вот, квантовая теория телепортации Буркхарда Хайма, за которую он в свое время получил приз Американского института аэронавтики и астронавтики, предполагает проникновение в другое измерение. Это в чем-то созвучно идеям «нуль-пространства», описанным вашими фантастами. Но только там перемещение происходит не только в пространстве, но и во времени. В фантастических произведениях расстояние в несколько световых лет можно преодолеть за несколько минут. Я так не могу. Да и никто из духов, насколько я знаю. Мы можем перемещаться на небольшие расстояния, и времени на это уходит почти столько же, сколько потребовалось бы, если бы мы прошли его или пробежали. Вот видишь, одни сплошные «бы»!
– А что ты чувствуешь при этом? – поинтересовался Борис. Ему нравилось, когда Катриона с увлечением что-либо ему объясняла. Тогда она даже забывала, что на ней почти ничего не одето, и Борис мог без опаски любоваться ее грудью или бедрами, когда она, при смене галса, поворачивалась к нему спиной. – Тебе страшно, больно, весело?