– Чушь какая-то, – неуверенно отвечал Борис.
– Из-за этой, как ты ее называешь, чуши моя мама всю жизнь прожила в страхе и одиночестве, словно монахиня, – глаза Катрионы наполнились слезами. – Она не общалась с соседями, а если у кого-либо по соседству рождался болезненный ребенок, она переставала спать по ночам. Ждала, что ночью к ней ворвутся разъяренные члены какого-нибудь местного ку-клукс-клана в ужасных белых балахонах и сожгут ее на огромном кресте, как они это любят делать в Америке с неграми, называя это судом Линча.
– Это было бы уж слишком, – возмутился Борис. – Даже для ку-клукс-клана. Кстати, а разве он еще существует? Я думал, с ним было покончено еще в прошлом веке.
– А ведь мы, эльфы, в большинстве своем, не какие-то жалкие мошенники и воры, а сверхраса, по человеческим меркам, – не ответив, продолжала развивать свою мысль Катриона. – Мы знаем все тайны природы и, помимо этого, обладаем поистине уникальными талантами. Эльфы всегда считались искусными мастерами в кузнечном или любом другом ремесле, даже людьми. И никто лучше эльфиек не владеет веретеном. И это далеко не все. Многие эльфы такие хорошие музыканты, что когда они играют, то устоять перед этими мелодиями не может ни одна человеческая душа. Нет равных эльфам и в искусстве танца. А эльфийки поют такими чарующими голосами, что…
– Кстати, насчет пения, – решительно перебил ее Борис. – Я давно уже хочу вернуться к этому разговору. Помнишь, мы начали его в ту ночь, когда ты спасла меня от рарога?
– Не помню, – глядя на него честными глазами, солгала Катриона.
– Это не важно, я напомню, – поверил ей Борис, не заметив подвоха. – Тогда я рассказал тебе, что однажды мне довелось услышать, как поет одна девушка. Это случилось на острове Эйлин Мор, после того, как меня кто-то спас от неминуемой гибели в море. Я уже почти утонул, знаю это точно. Но очнулся на берегу, совершенно один, всеми брошенный и забытый…
– Бедняжка, – притворно посочувствовала Катриона. Но глаза ее лукаво блестели. Слезы в них уже высохли. – Давай я тебя утешу!
Но Борис проявил стойкость и отверг попытку Катрионы перевести разговор в другое русло. Приложив палец к ее губам, он продолжил:
– И вдруг я услышал чье-то пение. Сначала мне показалось, что это поет ангел. Однако, как я вскоре убедился, это была девушка. Она сидела на большом камне, на берегу моря, и пела на каком-то непонятном мне языке. Но когда я подошел ближе, она вдруг куда-то исчезла. Ты ничего не знаешь об этом?
– Что я могу знать о девушках, которых ты встречал в своей жизни? – говоря это, Катриона смотрела на него невинными ясными глазами. – Да и не хочу знать. Наверное, это была обыкновенная русалка.
– Если это и была русалка, то необыкновенная, – заявил Борис. – Она спасла мне жизнь. А потом перевернула всю мою душу. Именно в ту ночь, мне кажется, я и полюбил ее.
– Только кажется? – строго спросила Катриона.
– Я уверен, – ответил он, целуя девушку.
– Тогда и целуй ее, – с деланной обидой отвернулась от него Катриона. – Свою русалку. И к чему мне говорить об этом? Чтобы я ревновала?
– А я ее и целую, – сказал Борис. – Катриона, перестань ребячиться! Признайся же, наконец, что это была ты, а вовсе не твоя мать, в чем ты уже пыталась меня однажды уверить.
– Больно мне надо – сидеть по ночам на камнях и заманивать людей песнями, – не сдавалась Катриона. – А тем более моей маме! Говорю же тебе, это проделки какой-нибудь русалки.
Борис протянул руку и, прежде чем эльфийка успела понять, что он собирается сделать, подхватил медальон, который Катриона, соединив звенья цепочки, вновь повесила на шею после того, как получила его обратно. Раскрыл его и внимательно всмотрелся в изображение.
– Может быть, это действительно твоя мама, – произнес он нерешительно. –С этим я спорить не буду. Но есть факты, которые противоречат твоим словам. Для начала скажи мне, каким чудесным образом этот самый медальон оказался в моих руках? Если ты не забыла, это я вернул его тебе в ту ночь, когда ты спасла меня от рарога.
– Может быть, ты нашел его на берегу? – попыталась увильнуть Катриона. – Море часто выбрасывает на берег разные вещи, особенно после крушения какого-нибудь корабля.