– Я говорю о нашем с тобой ребенке! Он будет только наполовину эльф, если для тебя это важно.
Борис смотрел на нее такими ошеломленными глазами, что Катриона невольно рассмеялась.
– Я беременна, – сказала она. – И это настоящее чудо. У духов и людей не может быть детей. Во всяком случае, так было до сих пор. Поэтому я ничего не опасалась, когда мы с тобой… Скажи, а ты действительно человек?
Под испытывающим взглядом эльфийки Борис окончательно растерялся.
– Кажется, да, – сказал он. – Впрочем, я уже ни в чем не уверен. А как это проверить?
– Если бы мы хотели выяснить, еврей ты или нет, я бы знала как, – задумчиво произнесла Катриона. – А вот насчет принадлежности к людям… Ты говорил, что ты сирота. Может быть, твои родители были…
– Нет, – твердо сказал Борис. – Они были настоящими людьми. В этом нет сомнений. Я хорошо помню.
Своих родителей он помнил плохо, так как был еще ребенком, когда они погибли, но подвергать сомнению принадлежность мамы и папы к роду человеческому не мог. Ему казалось это кощунственным оскорблением светлой памяти о них.
Катриона уютно свернулась клубочком в его объятиях. Ей было тепло и хорошо, и она почти мурлыкала, как ласковый котенок.
– Помнишь, ты говорил о своей бабушке? Что она в детстве казалась тебе ведьмой… А это не могло быть правдой? Что, если твоя бабушка действительно была ведьмой? Ведь тогда…
– Что тогда?
– Тогда все объяснимо. Ведьмы сродни духам природы. Мы с ними какие-то очень дальние родственники, по человеческим понятиям. Твоя бабушка была ведьмой, твой папа – наполовину ведьмак, ты – ведьмачонок на четверть. Все сходится! – торжествующе воскликнула Катриона. – Это, конечно, тоже из области чуда, но уже не такое нереальное. Если бы я знала раньше, что ты не совсем человек…
Борис все-таки обиделся.
– Про бабушку врать не буду, – заявил он, – но лично я – самый что ни на есть настоящий человек, и подвергать это сомнению – с твоей стороны это…
Но Катриона закрыла ему рот поцелуем. Поцелуй был долгим и страстным. Когда Борис оторвался от ее губ, он был настроен уже не так решительно.
– Впрочем, все может быть на этом свете, – сказал он. – Мне сама бабушка так часто говорила. Вот ведьма!
В его голосе просквозило истинное восхищение.
– Одно только меня смущает, – сказал он. – На метле бабушка не летала, это точно. Приворотных-отворотных зелий не варила. Соседям не пакостила. Какая же она тогда ведьма?
– Это все внешние признаки. Ведьмой можно быть по природе своей, а та скрыта от глаз человеческих плотью. Вот как, например, ты отличаешь доброго человека от злого?
Борис задумался. Потом перечислил:
– По поступкам. По лицу. По тому, что и как он говорит.
– А зло во имя добра? А лицемерие? А шекспировское «весь мир театр, а люди в нем актеры»? Как быть с этим?
– Не знаю, – искренне ответил Борис. – Но моя бабушка если и была ведьмой, то доброй. Можешь не сомневаться.
Они помолчали, думая каждый о своем. Вдруг Катриона с тревогой спросила:
– Милый, а ты рад?
– Чему? Тому, что моя бабушка – ведьма? – спросил он, недоумевая.
– Тому, что у нас будет ребенок.
Борис рассмеялся и сказал:
– Я не просто рад, я счастлив! Всегда мечтал о том, чтобы мои будущие дети были необыкновенными людьми. А что уж необыкновеннее – быть наполовину эльфом. Согласна?
– Еще как, – улыбнулась Катриона. – Твои дети были бы необыкновенными, даже если бы их матерью была не я, а какая-нибудь человеческая женщина. Потому что ты сам – не обыкновенный человек. Ты…
– Какая такая другая мать? – возмутился Борис. – Матерью моих детей могла быть только ты. Запомни это! Или я так и умер бы бездетным.
– И я, – тихо сказала Катриона. – Иди ко мне, любимый мой человек…
День пролетел в одно мгновение. Когда сладостный дурман в голове Бориса рассеялся, солнце уже клонилось к закату. Небо обложили серые облака, и начал накрапывать дождик, как это часто бывало в этих местах. Иногда дождь шел, даже когда светило солнце.
– Мы должны отметить это событие, – заявил Борис. – Не каждый день узнаешь, что ты отец будущего эльфа.
– Человека, – мягко поправила его Катриона.
– Человека-эльфа, – сказал Борис. – Нет, это слишком громоздко. Лучше так – человэльфа. Как тебе это?
– Мне нравится, – улыбнулась Катриона. – Никому не обидно. Ни людям, ни эльфам.
– Вот и прекрасно! Итак, решено – мы будем звать нашего будущего ребена Человэльфом, пока не придумаем ему другое имя. Согласна?
– Как скажешь, милый, – промурлыкала Катриона. – Ты отец, тебе и решать.