– Прошу вас, входите, прекрасная незнакомка, – радушно произнес старичок, сидевший в кресле у стеклянной витрины и наблюдавший за тем, что происходит снаружи. На вид ему можно было дать лет восемьдесят, и самой приметной частью его сухонького тела, увенчанного крошечной лысой головой, был мясистый ноздреватый нос, который своим багровым оттенком выдавал в нем завзятого любителя эля и шотландского виски. Старичок опирался рукой на столик с разбросанными по нему печатными изданиями на английском, шотландском и гэльском языках. По всей видимости, он перелистывал газеты, когда уставал от созерцания однообразного пейзажа за окном. Здесь были «The Herald», шотландский выпуск «Daily Telegraph», «Sunday Herald», шотландский «Daily Mirror», «Gaidheal Ur» и многие другие, выдававшие разносторонние интересы того, кто их читал. – Я так и знал, как только увидел вас, что вы обязательно зайдете к старине Доналду МакЛину.
– Почему же, мистер МакЛин? – приветливо улыбнулась ему Катриона.
– Потому что у вас есть вкус и шарм. И, кстати, это те два главных качества, которые старина Доналд МакЛин превыше всего ценит в женщинах, – заявил старичок, с восхищением разглядывая девушку. – Вы напоминаете мне одну из тех легендарных представительниц наших предков, древних кельтов, которые могли сами выбирать себе возлюбленных и вселяли священный трепет в сердца своих поклонников. Известно ли вам, что именно они стали прообразом тех прекрасных дам, которые описаны в рыцарских романах всей средневековой Европы?
– Неужели я выгляжу настолько древней, мистер МакЛин?
– Вы так же юны и прекрасны, как Эйлинн, возлюбленная Байле по прозвищу Медоточивая Речь. Вы слышали что-нибудь об этих гэльских Ромео и Джульетте?
– Боюсь, что нет, мистер МакЛин, – ответила Катриона.
– Тогда я просто обязан вам рассказать о них, – безапелляционно заявил ее собеседник.
– Но я очень тороплюсь, мистер…
– И даже не начинайте спорить, прекрасная мисс, со стариной Доналдом МакЛином, – не дал ей договорить словоохотливый старичок, видимо соскучившийся по общению с людьми в затянувшемся из-за дождика одиночестве. – Еще никому не удавалось переспорить его, даже после того, как он выпил десять кружек пенного эля. Вам ли с ним тягаться?
– Думаю, что нет, – кивнула Катриона, грациозно присаживаясь на краешек стула, стоявшего с другой стороны столика, чем вызвала новый всплеск восхищения в глазах старичка. – Валяйте, старина Доналд МакЛин! Я вас слушаю.
– Мне следует начать с того, что Байле был наследником короны Ольстера, а Эйлинн – дочерью сына короля Лейнстера, – устроившись со всеми удобствами, словно собирался рассказывать, по меньшей мере, полдня, начал старик. – Их разлучила не вражда их семей, как это было в истории старины Уильяма Шекспира, а чары злых духов. Однажды влюбленные условились встретиться в Дундилгане, чтобы их связал узами брака первый же друид, которого они встретят – так велика была их любовь. Сначала на место свидания, как это и полагается настоящему мужчине, прибыл Байле. Но вместо возлюбленной он увидел странника в монашеской рясе с накинутым на голову капюшоном, из-под которого выглядывала только его седая борода. Он почтительно приветствовал Байле и, рыдая, произнес:
– Мужи лейнстерские не пустили твою прекрасную Эйлинн к тебе, и она умерла от горя!
Услышав это, Байле пал бездыханным. А странник мгновенно перенесся на крыльях ветра в Лейнстер, где встретил Эйлинн, которая уже собиралась выйти за ворота города, чтобы отправиться в путь. Он преградил ей дорогу.
– Что надо тебе от меня, странник? – спросила его девушка.
И он сказал ей:
– Я только что прибыл из Ольстера, что на берегу Дунлилтана. И видел там, как люди воздвигают могильный камень над могилой Байле.
От этой горестной вести Эйлинн тут же пала замертво, так как сердце ее было разбито. А странник исчез, словно растаял в воздухе. Это был один из былых поклонников Эйлинн, злой дух, притязания которого она когда-то отвергла с презрением.
Возлюбленных похоронили. Вскоре на могиле Эйлинн выросла яблоня, чьи плоды напоминали мужественный лик Байле. А на могиле Байле раскинул ветви старый тис, в очертаниях которого угадывался прекрасный облик Эйлинн… Но и это еще не вся история!
Катриона, услышав этот возглас, снова опустилась на стул. А успокоенный хозяин магазинчика продолжил свой рассказ.
– Однажды два этих дерева были срублены, и друиды сделали из них палочки, на которых лучшие барды Ольстера и Лейнстера вырезали старинным алфавитом огам песню о великой любви двух юных душ. А два века спустя Эйрт Одинокий, верховный король Ирландии, повелел принести эти палочки в свой дворец в Таре, чтобы прочитать эту песню. И как только обе палочки оказались рядом, они тотчас срослись друг с другом, так что не было возможности разделить их вновь. Тогда король приказал хранить их наравне с другими реликвиями в своей сокровищнице. Там они лежат и поныне, но где сама эта сокровищница – никто сейчас не знает.