Борис вспомнил, что ему рассказали накануне о том, как будет проходить суд. У духов природы не было судьи, обвинителя, защитника, присяжных в привычном для него, человеческом понимании. Все их функции выполняли члены Совета ХIII. Каждый из них был одновременно и судьей, и прокурором, и адвокатом, и присяжным заседателем. Любой, выслушав краткое изложение сути дела, мог задать обвиняемому, как правило, один вопрос. И, исходя из ответа, должен был объявить свой приговор – обвинительный или оправдательный. Далее все решалось простым подсчетом голосов. Если их было равное число, то право решающего голоса оставалось за главой Совета ХIII, который считался Верховным судьей.
Это был простой и скорый суд. И крайне субъективный, по мнению Бориса. Больше всего ему не нравилось, что никто не собирался его выслушивать и даже предоставлять последнего слова подсудимого, на что он очень надеялся. Он должен был покорно отвечать на вопросы – и все. А это существенно уменьшало возможность оправдательного приговора. Но выбора у него опять-таки не было. Сами духи, судя по всему, считали свой суд самым справедливым и гуманным из всех существующих в мире, и вздумай он, человек, настаивать на другом, просто не поняли бы его. Как цивилизованные люди не понимают и даже отвергают жестокие, по их мнению, суды дикарей-каннибалов над своими жертвами.
Борис улыбнулся Катрионе, она ответила слабой улыбкой и кивком головы на свой живот. Эльфийка словно сказала ему, что все хорошо, и он не должен беспокоиться хотя бы за Человэльфа, если уж не может не тревожиться за нее.
Эльбст Роналд, облаченный в роскошную муаровую мантию багрового оттенка, спадающую каскадом плавных волн до пят, величественно восседал на массивном резном стуле из редкого мраморного дерева, которое росло только на Андаманских островах. По обе стороны от него, полумесяцем, сидели члены Совета ХIII, тоже в муаровых мантиях, но алого цвета. Они расположились в зависимости от своей близости к эльбсту. По его правую руку находился кобольд Джеррик, по левую – гном Вигман. По краям этой изогнутой кривой расположились эльф Фергюс и леший Афанасий. Клетки с подсудимыми располагались равноудаленно от всех судей.
Эльбст Роналд, встав, торжественно провозгласил:
– Fiat justitia, pereat mundus!
Эта была освященная вековыми традициями духов природы фраза, официально открывающая любой судебный процесс, и означала она «Пусть погибнет свет, но свершится правосудие!»
Члены Совета ХIII, также поднявшись, вразнобой проскандировали:
– Magna et veritas, et praevalebit! – что значило: – Нет ничего превыше истины, и она восторжествует!
Роналд махнул рукой. Все тотчас же сели. Он заговорил:
– Высокочтимые судьи! Мы собрались, чтобы вынести приговор подсудимым. Это главный смотритель маяка на острове Эйлин Мор, человек по имени Борис Смирнов и полномочный представитель посольства Эльфландии эльфийка Катриона. Они обвиняются в том, что в результате их измены и преступного сговора погибли член Совета тринадцати адмирал Сибатор, фрегат из его эскадры со своим экипажем общей численностью двести духов и десять морских пехотинцев, представляющие силы самообороны Эльфландии. А сами они долгое время скрывались от правосудия, предаваясь преступному прелюбодеянию. Подробнее суть дела нам изложит эльф Лахлан, премьер-министр суверенного государства Эльфландия. Чтобы нас понимал человек, Лахлан будет говорить на его языке.
Произнеся это, Роналд со вздохом облегчения опустился на свой стул. Его утомило долгое стояние на ногах. Сказывались прожитые века.
Премьер-министр Эльфландии робко вышел из-за колонны и взошел на трибуну из того же мраморного дерева с Андаманских островов, установленную между клетками. Борис видел только профиль эльфа, который показался ему каким-то расплывчатым, словно его проводили дрожащей рукой.
– Высокий суд! – запинаясь, начал Лахлан. – Mea culpa! Моя вина, что я доверял эльфийке Катрионе. И слепо доверился ее выбору, когда она предложила на пост главного смотрителя маяка на острове Эйлин Мор этого человека, Бориса Смирнова, который, как выяснилось позже, был ее любовником и сообщником. Их заговор был направлен против адмирала Сибатора. Всем вам известно, что долгое время бывший член Совета ХIII млит Сибатор по приказу эльбста Роналда патрулировал фрегатами своей военной эскадры архипелаг Внешние Гебриды, оберегая его от морских разбойников и пытаясь настичь пресловутый «Летучий Голландец», который ограбил и потопил множество мирных торговых кораблей. Он был уже близок к цели, наш славный и неустрашимый адмирал! – Голос Лахлана уже не дрожал, он окреп и усиливался по мере того, как эльф живописал подробности трагедии. – Кольцо сжималось день ото дня, и однажды адмирал Сибатор настиг «Летучего Голландца». Завязался бой, один из фрегатов эскадры был потоплен, но и пираты понесли тяжелые потери. Они решили спастись бегством. Адмирал на своем фрегате бросился в погоню. Он настиг бы пиратов и покончил с ними, но его предали. Multos timere debet, quem multi timent! Многих должен бояться тот, кого боятся многие! Главный смотритель маяка на острове Эйлин Мор, подкупленный морскими разбойниками, заменил светофильтры маяка и направил фрегат адмирала Сибатора на подводную скалу. Это было подлое предательство! Infandum renovare dolorem. Ужасно вновь воскрешать боль. Фрегат затонул. В морской пучине погибли адмирал Сибатор и все его моряки. Но их гибель не была напрасной! Получив пробоину, «Летучий Голландец» тоже пошел на дно. По моему приказу командир отряда морских пехотинцев сержант Дерек арестовал главного смотрителя маяка, ставшего причиной смерти адмирала. Но ни он, ни я не знали, что у человека есть сообщник – его любовница, сотрудник посольства Эльфландии Катриона. Ех ungue leonem. По когтям можно узнать льва. Воспользовавшись правами, которые этой презренной эльфийке давала ее должность, она вошла в доверие к сержанту Дереку и подло отравила его и всех его подчиненных, подмешав им в воду, которой они утоляли свою жажду, дурман-траву. После этого человек и эльфийка сбежали с острова на катере. Все вы участвовали в их поисках и знаете, сколько усилий было приложено, чтобы этот суд все-таки состоялся и возмездие, к которому взывает дух адмирала Сибатора, свершилось. Sine ira et studio. Без гнева и пристрастия. Dura lex, sed lex. Закон суров, но это закон.