Было видно, что Лахлан долго репетировал свою речь, и сейчас это ему помогло забыть о собственном страхе перед судьями. Он увлекся. Эхо, разносившее его слова под сводами судебного зала и усиливающее их звучание, словно вдохновляло его. Он мог бы еще долго сыпать, как из рога изобилия, подобными сентенциями, но его прервал раздраженным жестом эльбст Роналд.
– Мы выслушали тебя, Лахлан, – сказал он. – Audiatur et altera pars. Следует выслушать и противную сторону.
– Все это ложь! – закричал Борис. Все время, пока говорил Лахлан, он с трудом сдерживался, но его терпение иссякло. – Ни единого доказательства! Где свидетели?
– Si vera narretis, non opus sit testibus, – произнес Лахлан, не глядя в сторону Бориса и по-прежнему обращаясь только к судьям. – Если говоришь правду, свидетели не нужны. После ареста в комнате главного смотрителя маяка на острове Эйлин Мор нашли мешок с алмазами, которые стоят целое состояние. Вы все видели эти алмазы. Ими пираты расплатились с человеком за его будущее предательство. Какие доказательства еще нужны? Is fecit, qui prodest. Преступление совершает тот, кому это выгодно.
– Это не мои алмазы! – Борис схватился за прутья клетки и яростно потряс их. – Эти алмазы принадлежат…
Но ему не удалось договорить. Некая неведомая сила, похожая на сильнейший разряд тока, пропущенный через железные прутья, отбросила его к противоположной стенке клетки. Он упал на колени и долго не мог подняться. Страшно закричала Катриона в клетке напротив. Борис, преодолевая сильную боль, поднялся. Его ладони были обожжены и почернели, перед глазами плыл туман, голова кружилась. Но он нашел в себе силы улыбнуться Катрионе, чтобы она не беспокоилась за него.
– Все хорошо, милая, – прошептал он. – Не переживай! Помни о нашем Человэльфе.
Катриона услышала его. Но даже не смогла улыбнуться в ответ. Недавняя вспышка совершенно обессилила ее.
– Любой акт агрессии со стороны подсудимых будет наказываться, – равнодушно произнес эльбст Роналд. – Помни об этом, человек. Лахлан! Ты тоже не прав. Confessio extrajudicialis in se nulla est; et quod nullum est, nоn potest adminiculari. Внесудебные признания сами по себе ничего не стоят, а то, что ничего не стоит, не может служить опорой. Выводы могут делать только судьи, не ты. Ты должен лишь изложить факты. Но не вступать в пререкания с подсудимыми. Sibi imperare maximum imperum est. Властвовать собой есть высшая власть. Учти это. Quos ego! Я тебя!
Лахлан смертельно побледнел, напуганный угрозой эльбста.
– Да, повелитель Роналд, – пролепетал он. – Я забылся. Прошу простить меня!
– Иди, – с презрением приказал Роналд. И обратился к членам суда. – Высокий суд! Вы выслушали суть дела. И теперь каждый может задать подсудимым вопрос, чтобы прояснить то, что для вас осталось неясным. Ipso jure. В силу закона. Начнем с человека.