В клинике Вестэнд, где работала тысяча сотрудников, а за год получали лечение восемьдесят тысяч пациентов, насчитывалось пятнадцать отделений и двенадцать специализированных центров. Это было целое государство в миниатюре. Фергюс не сразу отыскал отделение неонатологии и реанимации новорожденных, в котором он рассчитывал найти Катриону. Но его ждало разочарование. Катрионы там не было. Не оказалось ее и в родильном доме, который располагался почти напротив.
– Но где же она может быть? – спрашивал он снова и снова всех, кого встречал. – Вспомните, прошу вас! Очень красивая девушка, ее должны были доставить сюда сегодня днем. Это моя дочь.
Его непритворное отчаяние вызывало симпатию. Врачи, медсестры и администраторы искренне пытались вспомнить – и не могли. Катриона, если она даже рожала здесь, промелькнула незамеченной, не оставив по себе малейшего следа ни в чьей памяти. И это казалось странным, пока Фергюс не догадался, в чем причина. Это было элементарное заклятие беспамятства, наложенное на персонал клиники.
– Тупица, – сказал он самому себе, когда свет истины проник в его мозг. – Мог бы сразу понять.
Но у него было оправдание – с таким массовым заклятием он встречался впервые. Совет ХIII, а, вернее, кобольд Джеррик поработал на совесть. Воспоминаний о Катрионе были лишены десятки людей, начиная от охранников и заканчивая врачами, принимавшими роды. Оставалась надежда на то, что заклятие коснулось только того участка головного мозга, который отвечал за кратковременную, оперативную память. И не дошло до глубин, где находилось подсознание. Чтобы что-то узнать, Фергюсу надо было проникнуть в таламус, который служил в мозгу человека своеобразным пунктом сбора информации от всех остальных мозговых центров. Но для этого ему требовалась жертва. И вскоре он нашел ее.
Это была женщина лет сорока на вид, костлявая, с лошадиным лицом, на котором застыла, словно приклеенная, презрительная гримаса, явно одинокая и потому беззащитная перед мужским очарованием эльфа. Она сидела за стойкой регистрации и скучала, когда к ней подошел Фергюс.
– Вы не подскажете мне, милая Розмари, где я могу выпить чашечку кофе? – спросил он. Имя он прочитал на карточке, прикрепленной к крошечной, как у ребенка, груди женщины. – Я буду вам очень благодарен!
Розмари подняла отягощенные дремотой глаза и увидела перед собой элегантно одетого красивого мужчину средних лет, который ей улыбался.
– Да, разумеется, – робко обнажила она в ответ крупные неровные зубы, еще не смея поверить, что улыбка мужчины адресована лично ей. – У нас прекрасное кафе на первом этаже. Рекомендую Даллмайер Килиманджаро. Из африканской арабики, с изумительными цветочными нотками.
– А вы не откажетесь, если я приглашу вас? – спросил Фергюс. – Не люблю пить кофе в одиночестве. Кроме того, мне кажется, что глоток хорошего кофе вам тоже не помешает.
– Не откажусь, – ответила Розмари, кокетливо поправляя свои жиденькие волосы, собранные на затылке в пучок наподобие «конского хвоста» и придающие ей окончательное сходство с лошадью, загнанной жизнью. – Если вы подождете пять минут, пока я найду, кто меня подменит на регистрации.
Вскоре они уже сидели вдвоем за маленьким столиком и пили кофе, который вкусом и цветом напоминал Фергюсу болотную жижу. Эльф терпеть не мог даже запаха этого напитка и с трудом удерживался, чтобы не морщиться. Он выбрал столик в углу и галатно придвинул Розмари стул, сев на который, она повернулась спиной к залу.
– Мы, немцы, настоящие кофеманы, – оживленно болтала Розмари. Она была счастлива. – Мы пьем кофе в течение всего дня. Ведь вы не немец, я угадала?
– Нет, – кратко ответил Фергюс, незаметно оглядывая зал. Посетителей в этот час было мало, и это его устраивало. Разумеется, существовал риск, что кто-нибудь заметит и помешает ему. Но, учитывая ситуацию, он казался минимальным и был неизбежным.