Глава 23
Из таламуса Розмари эльф извлек сведения, как пройти в комнату для новорожденных, которая находилась на первом этаже этого же здания. И найти ее оказалось не трудно. Через широкое, почти во всю стену, окно Фергюс увидел ряд крошечных каталок, в которых лежали спящие младенцы. Завернутые в белые пеленки, они были похожи друг на друга, как куриные яйца в магазинном лотке. Чтобы не перепутать их, медсестры прикрепили к каждому бирку с фамилией матери, датой и часом рождения.
В комнате, к счастью, никого не было. Фергюс открыл дверь и вошел. Внутри было стерильно чисто, тепло и влажно. Тепловизионный прибор поддерживал постоянную температуру двадцать два градуса. На взгляд Фергюса, здесь было слишком душно. И пахло чем-то незнакомым ему. Он не сразу понял, что это был запах младенцев. Эльф никогда не имел с ними дела и даже ни разу не держал на руках.
Фергюс прошел вдоль ровного ряда кроваток, читая надписи на бирках. Его взгляд будто споткнулся о крупно и неровно выведенные от руки слова: «Эльф, 21 марта, 15.15». Он не сразу вспомнил, что это была фамилия, под которой Катриону зарегистрировали, когда привезли в клинику рожать. А, вспомнив, с любопытством всмотрелся в лицо младенца, к которому была прикреплена эта бирка.
Личико было крошечным, сморщенным, красным, смешным… И, тем не менее, это было его, Фергюса, лицо. Он словно смотрел в зеркало времени и видел свое отражение, только лет на триста моложе. Это казалось забавным. Это казалось невероятным. Это было так чудесно, что на глаза Фергюса навернулись слезы.
И это были его первые слезы за последние сто с лишним лет. Они омыли его глаза и душу. И, начиная с этого мгновения, он начал смотреть на мир другими глазами, чистыми и ясными. А душа его стала стерильной. По-другому и быть не могло, потому что в ней, даже не спросив его разрешения, поселился младенец – его, Фергюса, внук. Его родная кровь и плоть. Тот, кому было суждено продолжить его дела и воплотить в жизнь его мечты, когда он покинет этот мир…
Фергюс смахнул ладонью соленую влагу с глаз. Чтобы это осуществилось в будущем, сейчас он должен был не плакать, как престарелая юда, а действовать.
Он достал внука из кроватки и положил его на подоконник. Затем вынул из ближней к окну кроватки младенца и переложил его на место своего внука. После чего поменял их бирки. В глубине души Фергюс признавал, что это было жестоко по отношению к этому карапузу и его матери. Но ради спасения внука он был готов еще и не на такое. И если бы даже потребовалась его собственная жизнь, то эльф, не задумываясь, пожертвовал бы ею. Без лишних слов, сомнений и сожалений.
Фергюс завернул внука в свой плащ и тенью выскользнул из комнаты. Когда он шел сюда, то заметил, что в конце коридора находилась дверь, через которую можно было выйти в безлюдный двор клиники. Она была заперта, но эльф нажал плечом и выломал замок. Дверь, протестующе скрипнув, распахнулась. Фергюс вышел и попытался ее затворить. Но ему пришлось повозиться, чтобы предательская щель исчезла. С одной рукой это было не просто. Во второй он бережно держал сверток с внуком, который тихо посапывал во сне.
– Помочь? – услышал он за своей спиной издевательский голос. – Давай подержу ребенка.
Эльф развернулся и увидел перед собой Грайогэйра. Тот ухмылялся, забавляясь растерянным видом Фергюса.
– Как вы, эльфы, предсказуемы, – произнес Грайогэйр. – Вам бы только младенца украсть или подменить его в колыбели на своего уродца. Веками одно и то же! Недаром вас так не любят люди. А вы еще жалуетесь на это.
– Не забывайся, – сказал Фергюс. – И уйди с моей дороги. Я спешу.
– И не подумаю, – нагло заявил Грайогэйр. – Мы пойдем вместе.
– И куда же?
– К кобольду Джеррику. Он ждет тебя.
– Ты решил предать меня?
– Продать. Так будет вернее.
– А ты еще больший мерзавец, Грайогэйр, чем я предполагал.
– Ты слишком скуп, Фергюс. Даже на обещания. И, к тому же, решив спасти ребенка, приговоренного к казни Высочайшим судом Совета тринадцати, ты стал государственным преступником.
– Приговорили мать и отца, а не его.
– Когда выносили приговор, младенец был в чреве матери. Следовательно, его тоже осудили. Ты сам голосовал за это, эльф, вспомни.
– Он тоже должен сгореть в жерле вулкана? – спросил, невольно содрогнувшись от ужаса, Фергюс.