– А почему бы и нет? – философски заметил Грайогэйр. – Дети должны отвечать за грехи отцов и матерей своих. Так гласит закон. Ты это знаешь. Pro bono publico. Ради общего блага.
– Пропусти меня, Грайогэйр, – сказал эльф. – Я щедро заплачу тебе. А Джеррику ты скажешь, что не нашел меня.
– Нет, я не буду рисковать, – ответил тот, подумав. – Мне заплатит Джеррик. За все и сполна.
– Если ты доживешь до этого, – с угрозой произнес Фергюс.
– Ты слишком стар, эльф, чтобы угрожать мне, – Грайогэйр оскалил острые клыки. – Не советую тебе даже пытаться. Будет больно, предупреждаю.
Грайогэйр стоял, крепко упираясь широко расставленными короткими мощными ногами в землю. Он был почти одного роста с эльфом, но раза в два шире его в плечах. И намного сильнее. Он не сомневался, что одолеет Фергюса в схватке.
Вдруг Фергюс покачнулся и застонал. На его лице появилась болезненная гримаса.
– Мне плохо, – прошептал он. – Я сейчас упаду, Грайогэйр. Возьми у меня ребенка!
Он протянул младенца Грайогэйру и выпустил его из рук. Растерявшись, тот подхватил сверток. За мгновение до своей смерти он понял, какую ошибку совершил. Но было уже поздно.
Фергюс выхватил вакидзаси, который до этого он прятал под пиджаком, и без замаха описал короткую плавную дугу. Сталь сверкнула в лучах заходящего солнца и окрасилась кровью. Голова Грайогэйра, слетев с плеч, упала у его ног. Глаза гнома были широко открыты, словно в немом крике. Затем свет жизни в них померк, зрачки мертвенно побелели. Фергюс выпустил меч из рук и подхватил сверток с младенцем, выпавший из ослабевших рук Грайогэйра. Все это произошло в одну секунду, и даже быстрее.
Фергюс огляделся – нет ли поблизости других посланных Джерриком убийц. Но увидел только автомобиль, на котором приехал Грайогэйр. Тот стоял неподалеку с включенным двигателем. Дверца водителя была распахнута. Видимо, Грайогэйр спешил, опасаясь упустить эльфа.
И Фергюс впервые в своей жизни подумал, что судьба за него.
Он сел за руль, сверток с безмятежно спящим внуком положил на соседнее сиденье. Автомобиль мягко тронулся с места. Фергюс старательно объезжал все неровности на дороге.
– Куда же мы поедем с тобой, Эльф? – произнес он, обращаясь к младенцу. Он говорил с внуком так, словно действительно ждал от него ответа. – Весь мир в нашем распоряжении. Что тебе больше нравится – Нью-Йорк или Пекин? Лично мне все равно, в каждом из них людей, как в муравейнике, и мы с тобой легко затеряемся среди них. Но сначала мы заедем к твоей бабушке. Я обещал ей. Поверь, она тебе понравится.
Вдруг Эльф заорал во всю мощь своих легких, заставив Фергюса вздрогнуть от неожиданности. Он проснулся и хотел есть.
Глава 24
Борис спал и видел во сне маяк, погасший и безжизненный, как в ночь их бегства с острова Эйлин Мор. Высокая башня заканчивалась округлым черным куполом, напоминающим еврейскую шапочку кипу, символизирующую скромность, смирение и благоговение перед Всевышним. Но Борис при взгляде на нее испытывал только леденящий ужас. Он стоял на плоту, с бесполезным шестом в руках, совершенно один, вокруг вздымались тяжелые черные волны, захлестывая плот и угрожая унести его с собой в море. Он был мокрым, продрогшим и отчаявшимся. И когда Борис окончательно потерял надежду на спасение, вдруг вспыхнул маяк. Он осветил небо, море и плот, окрасив их в мертвенно-зеленоватый цвет. И выхватил из тьмы фигуру какого-то человека, стоявшего на другом, дальнем от Бориса, конце плота. У него был изрезанный глубокими морщинами лоб, седоватые короткие волосы, усы и бородка, плоская переносица, переходящая в горбатый внушительный нос, и насмешливые проницательные глаза. Одет он был в странную черную хламиду, которая сливалась с окружающей его ночью. Увидев его, Борис вскрикнул от неожиданности.
– Не бойтесь меня, – глухим голосом сказал незнакомец. – Я странствую в поисках Великого Может быть, но это долгий путь, и я устал. Вы разрешите мне немного передохнуть на вашем плоту?
– Кто вы? – спросил Борис.
– При жизни меня звали Франсуа Рабле, – вежливо поклонившись, ответил тот. – Монах, врач, писатель. Возможно, вы даже слышали обо мне.
– Как же! – воскликнул Борис. – Я читал ваш роман о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца Пантагрюэля. Вы великий писатель!
– Был, – грустно улыбнулся Франсуа Рабле. – И очень сожалею об этом. Возможно, именно из-за своего романа я все еще в пути. Но кто обладает терпением, может достичь всего. Надежда не покидает меня.
– А может быть, его просто нет, вашего Великого Может быть? – спросил Борис. – Я… Признаться, я сомневаюсь в его существовании.