– Габриель, – произнес женский голос за их спиной. – Его звали Габриель Клеман.
Это была Скотти. Никто не видел, когда она подошла и как долго слушала их разговор. Она была в своем неизменном чепце и с неизменной приветливой улыбкой на лице.
– Он был хороший человек, – продолжала она. – Добрый, веселый, любил петь и танцевать. Любвеобильный, как все французы.
– И кого же он мог здесь любить? – с усмешкой спросил млит, презрительно глядя на старуху. – Уж не тебя ли?
– Он любил жизнь, во всех ее проявлениях, – не обиделась Скотти. – Поэтому часто выходил по ночам из дома, бродил по острову, забирался на вершину холма. Любовался на восходы и закаты, на море, когда оно штормило, и когда был полный штиль…
– Она так говорит, как будто сама была влюблена в этого француза, – громким шепотом, который был слышен, вероятно, на другом краю острова, сказал млит на ухо Катрионе. – Сколько ей веков, этой престарелой прелестнице?
Катриона не ответила, с укоризной взглянув на него. А Скотти как будто не услышала. И, вздохнув, закончила:
– Это его и сгубило. Однажды он вышел из дома и уже не вернулся. Он поднялся на вершину скалы, начался дождь, он поскользнулся на мокром камне и упал вниз. Умер почти сразу. Почти не мучился.
Борис удивленно посмотрел на нее, но промолчал.
– Скотти, ты хотела нам что-то сказать? – мягко спросила Катриона. У нее на глазах заблестели слезы. Она подумала, что в этот вечер мог погибнуть и Борис. И она бы тоже вспоминала его с теплотой, как Скотти Габриеля Клемана. А, может быть, и нет. Потому что до этого вечера Борис был для нее абсолютно незнакомым человеком. Как все изменилось в один вечер! Вся ее будущая жизнь, возможно…
– Я хотела сказать, что ужин готов, – ответила Скотти. – И я приготовила для вас ванну. Мне кажется, тебе она не помешает, Катриона. И новому главному смотрителю маяка тоже.
– Надеюсь, они будут плескаться не в одной ванне, а? – громоподобно захохотал млит. – В целях экономии горячей воды.
Он был так доволен своей шуткой, что смеялся еще долго после того, как Катриона ушла вместе со Скотти, бросив на него негодующий взгляд. А затем так же внезапно замолчал и обернулся к Борису, который все это время продолжал сидеть на другом краю камня и рассматривал его, как диковинного зверя в зоопарке. Его поражала редкостная бесцеремонность адмирала.
– Адмирал, мне действительно хотелось бы умыться и переменить одежду, – сказал Борис. – Так что буду вам очень обязан…
– Не жалоби меня, – перебил Бориса млит, опустив свою могучую длань на его плечо. И Борис невольно пригнулся под этой тяжестью. – Лучше скажи мне вот что – у тебя шашни с Катрионой?
– А вам не кажется, что это не ваше дело? – возмутился Борис. – И уберите свою руку!
– Руку я уберу, а взамен дам тебе совет, – пророкотал млит. – Держись от Катрионы подальше. Было время, мой фрегат пытался заполучить этот приз. А потом мне сказали, по большому секрету, что сам эльбст Роналд заинтересовался этой куколкой. И я предпочел спустить свои паруса. Последуй моему примеру, человек. И, может быть, минуя все рифы, благополучно дойдешь до порта назначения.
– А кто он такой, этот ваш эльбст Роналд?
– Ты не знаешь, кто это? – искренне поразился млит.
– Впервые слышу.
– Впрочем, это не удивительно. Никто из людей еще не пережил встречи с ним.
– Он что-то вроде рарога?
– Что-то вроде того. Только в тысячу раз страшнее и опаснее.
Они помолчали.
– А теперь о деле, – заговорил млит. – Как ты понял, я уже давно охочусь за «Летучим Голландцем»…
– Кораблем-призраком? А разве он существует?
– Не перебивай меня, а то мы не закончим до утра, – недовольно буркнул млит. – Или, как говорите вы, люди, до второго пришествия. Кстати, а что вы под этим подразумеваете? Мне всегда хотелось узнать.
– Долго и нудно объяснять, – отговорился Борис. – Как-нибудь при случае.
– Хорошо, – согласился млит. – Возвращаюсь к «Летучему Голландцу». Он неуловим. И не потому, что он призрак или не существует, как думаешь ты. А потому, что этот корабль опережает мои фрегаты на несколько ходов. Сдается мне, его кто-то информирует о местонахождении и передвижении моей эскадры. Мне сообщают, что видели его там-то и там-то, я бросаюсь в тот район, но его уже и след простыл. В лучшем случае, мы находим обломки судов, которые он успел потопить. То есть, я хотел сказать – в худшем случае… Ну, в общем, ничего хорошего мы там не находим, ты меня понимаешь. Суда гибнут, люди считают Внешние Гебриды чем-то вроде нового Бермудского треугольника и обходят его стороной, торговля хиреет, мы несем убытки. Причем как материальные, так и репутационные. Цитирую дословно эльбста Роналда, сам я вовек бы до такого не додумался. Но звучит красиво, а потому я заучил наизусть. А главное – страдает наша гордость. Чтобы какой-то призрак так над нами измывался, и при этом оставался безнаказанным?! Эльбст Роналд рвет и мечет. Он грозит сгноить меня здесь, если я не изловлю этот проклятый корабль-призрак. Теперь понимаешь ситуацию?