– Прошу тебя, повелитель Сибатор, – кротко сказала Скотти, подавая ему вместо обычной кружки глиняную чашу вчетверо большего размера. – Как ты любишь, настоянный на лигустикуме шотландском. Только что зацвел.
Млит шумно отхлебнул из чаши и блаженно закатил глаза.
– Головную боль как рукой сняло, – прорычал он намного тише. – С утра голова раскалывалась. В следующий раз приготовь-ка мне салатик из этой травки. Пиршество богов, скажу я вам! Где ты ее собираешь, Скотти?
Млит был так доволен, что даже впервые назвал ее по имени.
– Как обычно, на берегу, у подножия скал, – ответила Скотти. – Специально для тебя, повелитель Сибатор. Мой Аластер ее не уважает.
– Глупец он, твой Аластер, – безаппеляционно заявил млит. – Когда ты от него уйдешь, я возьму тебя к себе экономкой.
– Никогда, повелитель Сибатор, – улыбнулась Скотти. – Я буду с ним, пока смерть не разлучит нас.
– И ты тоже глупа, – буркнул млит. – Впрочем, чему я удивляюсь? Как говорят люди, муж и жена – один сатана. Иногда мне приходится с ними соглашаться. И все из-за таких, Скотти, как ты и твой блаженный муженек. Так что мой грех лежит на тебе.
– А почему вы все время говорите о людях так, будто противопоставляете себя им? – с досадой спросил его Борис. Когда млит подсел к столу, он был вынужден прервать свой немой диалог с Катрионой, чтобы тот ничего не заметил. И теперь злился. – Это зачатки мании величия или детская обида на все человечество?
– А как я должен говорить о людях? – удивленно воззрился на него млит.
– Ну, я не знаю… В конце концов, ведь вы тоже человек.
– Кто? Я?! Человек? – млит был так поражен, что даже не рассердился.
– А что вас так удивляет, адмирал? – недоуменно улыбнулся Борис. – Вы смотрите на меня так, как будто я сморозил какую-то несусветную чушь.
Млит Сибатор не ответил. Он повернулся к Катрионе и возмущенно спросил:
– Так ты еще ничего ему не рассказала?
Катриона виновато опустила глаза. Млит яростно хмыкнул
– И когда же, позволь узнать, ты собиралась это сделать?
– Что Катриона должна была мне рассказать? – спросил Борис. – О ваших фобиях?
– Он еще не подписал контракт, – тихо сказала Катриона.
– Почему же он тогда здесь, на маяке? Разве в инструкции нет на этот счет ясных указаний? Или инструкция писана не для тебя?
– О чем я не знаю? – настаивал Борис.
– Так вышло, – смущенно оправдывалась Катриона. – Я просто не успела.
Катриона и млит разговаривали, словно Бориса здесь не было, или он не мог их услышать.
– Ты нарушила инструкцию, – сурово отчитывал девушку млит. – Я буду вынужден доложить об этом Совету тринадцати. Премьер-министру Лахлану придется ответить за твое вопиющее головотяпство.
– Только не это! – Катриона едва не плакала. – Накажите одну меня. Повелитель Лахлан ничего не знал.
– Кто и о чем не знал? – стукнул кулаком по столу Борис. – Да скажете вы мне или нет?
Но его опять не услышали.
– А ведь я уже раскрыл ему важную государственную тайну, – гневно прорычал млит. – Он знает, что через день здесь пройдет судно с грузом золота с наших южноамериканских приисков.
– Золото? – искренне поразился Борис. – Впервые слышу об этом.
– Хорошо, что я не потерял бдительности, подобно всем вам, и наложил на него заклятие беспамятства, – млит по-прежнему разговаривал только с Катрионой, нимало не беспокоясь, что его слышат все, кто был в этой комнате, включая человека.
– Что вы со мной сделали? – возмутился Борис. – И по какому праву? Да отвечайте же!
– И что ты мне прикажешь сейчас с ним делать? После того, как он узнал важную государственную тайну? Убить, посадить в тюрьму, превратить в овощ, который будет гадить в собственные штаны и радоваться этому?
– Он немедленно подпишет контракт, – сказала Катриона. – И проблема будет решена.
– А если он откажется его подписывать?
– Разумеется, откажусь, – решительно заявил Борис. – После всего, что я только что узнал, об этом не может быть и речи. И только попробуйте тронуть меня хоть пальцем! Я немедленно сообщу об этом в российское посольство и…
– Я ручаюсь, повелитель Сибатор, что он подпишет, – тихо, но не менее решительно, сказала Катриона. – Борис, замолчите! Вы не понимаете, какой опасности подвергаете себя. Я прошу вас!
– Вы меня просите? – Борис мгновенно остыл. – Это меняет дело. Только пусть он не думает, что устрашил меня своими угрозами. Я не испугался рарога, а уж его и подавно не боюсь.
– И напрасно, – неожиданно ухмыльнулся млит. – Рарог в сравнении со мной просто невинный младенец. Катриона не даст соврать. Как-нибудь при случае я обязательно тебе расскажу, человек, чем отличаются млиты от рарогов. Тебе будет интересно, обещаю. Кстати, я млит, а не человек, заруби себе это на носу. И горжусь этим.