– Это я понял, – сказал Борис. – Но хотелось бы получить более точные инструкции относительно того, что мне делать, когда я увижу на горизонте два корабля, одним из которых будет ваш фрегат, а вторым – «Летучий Голландец».
– А что же здесь непонятного? – удивленно воззрился на него млит. – Ты должен будешь поменять секторные огни. И капитан «Летучего Голландца», а я уверен, что он никакой не призрак, думая, что направил свое судно в сторону от подводных скал, налетит на них на полном крейсерском ходу. Остальное уже моя проблема. Уразумел, человек?
– Уразумел, – кивнул Борис. – Но это не значит, что мне это нравится.
– Твое отношение к этой операции никого не волнует, – равнодушно заметил млит. – И, кстати, почему я до сих пор не видел твоего контракта? Ты его не подписал, или Катриона не выполнила мой приказ?
– Подписал, – сказал Борис. – И Катриона еще вчера должна была доставить его вам. А вечером вернуться на остров. Но ее нет до сих пор.
И сердце его опять заныло в недобром предчувствии. Но млит успокоил его, сказав:
– Может быть, Катриона дожидается меня на фрегате. Я был занят последними приготовлениями к операции. Крутился, как безумная юда, весь день. Так что не переживай, любовничек, ты свое наверстаешь.
Он поднялся со стула, на котором все это время сидел, дошел до двери, но, перед тем, как выйти, обернулся и погрозил Борису своим огромным пальцем, сказав:
– А ты все-таки не внял моему предостережению, человек. Насчет Катрионы. Что же, пеняй на себя!
Млит спрятал палец в гигантский кулак и ушел, прикрыв за собой дверь так, что вздрогнула вся башня маяка.
Глава 27
Схватка была яростной, но короткой. Когда Катриона, спасаясь от тумана, вошла в капитанскую каюту, на нее набросились притаившиеся там рароги. Они накинули эльфийке на голову мешок и повалили на пол. Она вслепую лягнула одного из них в живот, второму угодила локтем в глаз, но силы были не равны. Два рарога держали девушку мертвой хваткой, пока Грир опутывал веревкой ее ноги и руки. Обездвиженная, она уже не могла сопротивляться, а только в бессильной ярости кусала губы. Ее подняли, посадили на стул, не снимая мешка с головы. Катриона не видела, кто на нее напал, не знала, что им от нее надо, не могла предугадать, чем все это закончится. Неведение было намного хуже, чем физическая боль. Непонимание терзало сильнее, чем унижение от прикосновения к ее телу чужих грубых рук, то ли поправляющих веревку, то ли обыскивающих ее, то ли просто лапающих ее грудь, бедра и ноги, пользуясь такой возможностью. От слишком туго затянутых веревок ее конечности вскоре онемели и потеряли чувствительность.
Катриона ничего не видела, но слух ее обострился. Она слышала шумное, прерывистое дыхание, короткие реплики, которыми обменивались те, кто напал на нее. Один из голосов, несомненно, принадлежал Гриру, два других были ей не знакомы, но по характерному акценту она без труда признала рарогов.
– Грир, – произнесла Катриона, и голоса стихли, – я знаю, что ты здесь. Имей мужество посмотреть мне в лицо.
После последовавшего недолгого молчания она услышала чей-то издевательский смех. Но мешок все-таки сорвали с ее головы. Рароги стояли у нее за спиной, она не могла их видеть. Напротив сидел в кресле Грир. В руках у него был пакет, который она собиралась передать млиту Сибатору. Эльф рассматривал его, словно раздумывая, вскрыть или нет.
– Ты меня раскусила, шельма, – усмехнулся он, встретив горящий ненавистью взгляд Катрионы. – Но лучше бы тебе было скрыть это. Так бы мы высадили тебя на какой-нибудь остров, не причинив никакого вреда. А потом доказывай, кто и зачем тебя похитил, но почему-то потом отпустил. Да это было бы и не важно. Уже завтра мне было бы все это безразлично. Я буду богат, распрощаюсь со своим прошлым и начну новую жизнь. Но ты все испортила, Катриона. И теперь я не знаю, что с тобой делать.
– Отпусти меня, – сказала Катриона. – И я все забуду. Даже то, что когда-то знала тебя. Когда случайно встретимся в следующий раз, пройду мимо и не узнаю. Обещаю.
– Глупец тот, кто поверит эльфийке, – хмыкнул Грир. – Да тебе и не дадут забыть. Начнутся расспросы, допросы с пристрастием – и ты расколешься, как орех под щипцами. Совет тринадцати колол и не таких, поверь.
– Только из-за того, что меня найдут связанной на каком-то острове? – удивилась Катриона. – Если меня подберут люди, то Совет тринадцати даже не узнает об этом происшествии.
– Тогда он будет единственным, кто не будет об этом знать. Ведь это же мировая сенсация – на острове у берегов Шотландии нашли опутанную веревками прекрасную девушку, да к тому же еще сотрудницу посольства суверенного государства Эльфландия. Средства массовой информации раструбят об этом на весь белый свет. Я тебе даже завидую, Катриона! Ты прославишься. Я бы дорого дал, чтобы оказаться на твоем месте. Но я не знаю никого, кто мог бы оказать мне такую дружескую услугу. А главное, что ты-то не считаешь меня своим другом, скорее врагом. Вот что обидно!