Грир болтал с деланной веселостью, но глаза его были серьезными и оценивающими. Он словно взвешивал что-то в уме. Катрионе очень не нравились его глаза. Они не предвещали ей ничего доброго.
– Ты мне не друг, – сказала она. – Но пока еще не стал и врагом. Давай сохраним этот статус-кво. Он выгоден для нас обоих.
– Он выгоден только для тебя, – усмехнулся Грир. – Ты получаешь жизнь. А что получаю я? Подумай над этим. У тебя есть немного времени.
– Сколько?
– А об этом мы спросим у моих рарогов. Эй, Лерой, Джозеф, сколько вам надо времени, чтобы доставить этот пакет на фрегат адмирала Сибатора, вручить его млиту лично в руки и спросить его о причинах его нелюбви к пакетботу «Летучий Эльф»?
За спиной Катрионы послышалось недовольное пыхтение.
– Капитан, – раздался скрипучий голос. – Ты назвал наши имена. Она их услышала.
– Она их забудет, – пообещал Грир. – Навеки. Ведь правда, Катриона?
И Катриона поняла, что он уже принял решение относительно ее дальнейшей судьбы. Сообразили это и рароги. Пыхтение стихло.
– До полудня обернемся, – снова проскрипел голос за спиной девушки.
– Ты слышала, Катриона, – обратился к ней Грир. – У нас с тобой есть время только до полудня. А затем… Боюсь, мне придется отдать тебя на растерзание этим зверям. Ты не представляешь, насколько это ужасно. Особенно если они узнают, что это именно ты убила их брата Сэмюэля. Не далее как час тому назад они сбросили его тело в воду на съедение акулам.
Последние две фразы он произнес шепотом, пригнувшись к самому уху Катрионы, и рароги их не слышали.
– А узнают они об этом или нет – это тоже зависит от меня, – уже громко сказал Грир, скаля зубы. – Так что и это положи на мою чашу весов, когда будешь принимать решение.
– Подонок, – бросила Катриона. И плюнула ему в лицо.
Грир с размаха ударил ее по щеке. Из носа девушки потекла голубоватая кровь.
– Это аванс, – сказал он. – Да, кстати, а что в пакете? Не хочется его вскрывать, чтобы преждевременно не вызвать у млита подозрений. Но если будет надо, я его открою. Так что молчать, жертвуя своей красотой, тебе смысла нет. Если, конечно, ты не обожаешь побои. Есть такие даже среди эльфиек, я встречал. Ты случайно не из них, Катриона?
– Контракт, подписанный новым главным смотрителем маяка, – подняв голову, чтобы кровь не капала на ее блузку, ответила Катриона.
– Вот и чудесно, – снова пришел в хорошее настроение Грир. – После того, как Лерой и Джозеф поговорят с млитом Сибатором, они навестят главного смотрителя. К нему у них тоже есть неоплаченный счет. Ведь так, друзья мои?
– Так, капитан, – с угрозой проскрипел тот же голос в ответ. – Клянусь Сатанатосом! Он ответит нам за смерть Сэмюэля.
Катриона в бессильной ярости закрыла глаза, чтобы не видеть ухмыляющейся физиономии Грира.
Млит Сибатор блаженствовал, попивая бесцветный коньяк столетней выдержки в своей адмиральской каюте. Все было готово для «большой охоты», как они в целях конспирации условились с Грайогэйром называть операцию по захвату «Летучего Голландца». Один из двух фрегатов был превращен в подобие торгового судна, ему даже сменили имя, назвав «Эдинбургский замок». Этот замок считался в Шотландии одним из самых густозаселенных привидениями, и новое название фрегата соответствовало тому, что охотиться они собирались за призраком, если принимать во внимание суеверия.
Сам Сибатор был не суеверен и в существование корабля-призрака не верил. А потому спокойно и даже охотно согласился, когда Грайогэйр предложил ему план, как изловить неуловимого «Летучего Голландца». Согласился с одной-единственной поправкой – план стал считаться их общим детищем. Идея была Грайогэйра, но фрегаты – его, Сибатора. А потому совесть млита осталась чиста. Во всяком случае, в его собственных глазах. А мнение всех других духов ему было, по правде говоря, безразлично. За исключением эльбста Роналда, разумеется. И не потому, что Сибатор уважал эльбста. Он его боялся.
Роналд дал ему все – адмиральский чин, членство в Совете ХIII, высокое общественное положение и неограниченную власть. А взамен потребовал только преданности. Это была такая малая плата, что Сибатор даже недоумевал. Но именно непонимание и вызывало страх. Млит знал, что отнять все, что он имеет, эльбст может в любой момент, по своей прихоти, и никто не возразит ему. Его, Сибатора, почему-то не любили в мире духов, и все были бы только рады его унижению и падению. Это вызывало у млита еще больший страх и еще большую преданность эльбсту Роналду. И усиливало его ненависть ко всем остальным духам, даже к таким же млитам, как и он сам.