Какое-то время Борис еще надеялся, что суда пройдут стороной. Но они приближались, лишив его последней надежды. Однако не настолько быстро, чтобы Борис не успел подняться в комнату Крега. Он рассчитывал убедить техника стать соучастником, если называть вещи своими именами, преступления. Провидение так и не пришло к нему на помощь, и Борису волей-неволей пришлось взять на себя его роль.
Борис постучал, услышал в ответ недовольное бурчание и расценил это как приглашение войти. Каморка Крега была крошечной, в ней едва помещались узкая кровать, деревянный столик, пара колченогих табуреток, шкафчик для одежды и сам хозяин. Когда Борис вошел, он увидел домового, который сидел на табуретке и пересыпал в маленькие кожаные мешочки какие-то разноцветные камешки, лежавшие перед ним горками на столе. Крег брал их по одному, и, прежде чем положить в мешочек, долго вертел каждый в пальцах, рассматривая и словно пытаясь определить его вес. В мешочек клал, отсчитав, равное количество камешков, а затем туго затягивал горловину шнурком и ставил на стол. Почти треть стола уже была заставлена туго набитыми мешочками, но камней было еще много. Один из них невольно бросился в глаза Борису. Камень был крупный, размером со страусиное яйцо, и он, несмотря на то, что был прозрачный, как будто светился изнутри. Борису смутно припомнилось, что где-то, и не так давно, он уже видел похожий, но когда и при каких обстоятельствах – он не смог вспомнить. Да ему было и не до этого сейчас. Домовой смотрел на Бориса встревоженными глазами, а его пальцы нервозно подрагивали, словно выражали свое недовольство тем, что их оторвали от дела. Он не пригласил Бориса присесть, и тот стоял в дверях, переминаясь с ноги на ногу.
– Коллекционируешь? – спросил Борис. – Я тоже в свое время собирал марки. Увлекательное занятие.
Но Крег неожиданно обиделся.
– Издеваешься? – спросил он, злобно сверкнув глазами. – Думаешь, тебе все дозволено, если ты главный смотритель? И почему ты врываешься в мою комнату без разрешения?
– Я же постучал, – возмутился Борис. – Не хочешь, чтобы входили, закрывай дверь на замок.
– Нет замка, – буркнул Крег. – И не нужен был, пока ты здесь не появился.
Они помолчали. Крег выжидал, а Борис не знал, с чего начать разговор. Камешки, разбросанные по столу, отвлекали его. Он взял в руки один, вишневого цвета, повертел, рассматривая.
– Красивый, – сказал он. – На острове нашел?
Крег невольно усмехнулся.
– Если бы Эйлин Мор был усыпан алмазами…
Борис пригляделся. Камень, который он держал в руках, считая его обыкновенной галькой, мог действительно быть драгоценным. И, судя по его размеру, очень дорогим. Но он был не самым крупным из тех, что небрежной россыпью устилали стол. Если бы все эти камни обратить в деньги, Крег стал бы очень богат. При условии, что они были его. А это вряд ли. Иначе трудно было объяснить, зачем он работает простым смотрителем маяка на необитаемом островке где-то на краю света. Борис недоумевал.
– И сколько такой камешек стоит? – спросил он нарочито небрежным тоном.
Глаза Крега блеснули. Но не от алчности, а от удовольствия рассказать кому-то о своих сокровищах.
– Этот недорого, миллиона два-три. Английских фунтов стерлингов, разумеется. Самые ценные – зеленые, фиолетовые и черные. Но они чрезвычайно редкие. Не так давно один такой бриллиант, яркого фиолетово-розового цвета, продали на аукционе Sotheby’s почти за восемнадцать миллионов долларов. В природном алмазе было двадцать карат, после огранки осталось меньше девяти.
– А вот этот за сколько можно было бы продать? – показал Борис на бриллиант, который показался ему знакомым.
Но глаза Крега внезапно потухли. Он с подозрением посмотрел на Бориса, словно пытался понять, не насмехается ли тот над ним.
– Этот не продается, – буркнул он. – И вообще здесь ничто не продается. До поры до времени. Так что не приценивайся.
– Мне это не по карману, – ответил Борис. – Да, кстати, а что значит «до поры, до времени»? Когда оно настанет, это время?
Он просил это просто так, думая о своем. Но ответ ошеломил его.
– Когда алмазов будет достаточно для того, чтобы купить маяк Эйлин Мор. И будь уверен – тебе придется отсюда убраться в тот же день. Ни один человек никогда больше не осквернит маяк своей ногой.
И Борис понял, что Крег сошел с ума. Техник и вел себя все это время, как помешанный, только Борис, занятый своими мыслями, не обращал на это внимания. Борис почувствовал невольный страх, от которого похолодели кончики его пальцев.