По острым ребрам обмотки Диноэл подобрался к краю и взглянул вниз. Собственно, смотрел-то он вверх, но здесь, в этой проклятой пирамиде, словно в невесомости, эти понятия теряли всякий смысл.
– Ах ты, – с досадой сказал Дин.
Большую часть канала занимала крышка аккумуляторного бака – мутно-белая, с неровным глянцем, – а узкий серпик свободного пространства должна была, по идее, занимать штанга направленной антенны, «расчески» с креплениями. Но ничего такого здесь не было, металлопластовое бревно со скобами и тросами будто испарилось.
– Что там у тебя? – раздался в наушнике голос Скифа.
– Да в том-то и дело, что ничего. Только задница «тюбика». Ушел сигнал.
– Зато у меня полно всего. Тут дальше фазированная решетка, да не одна, а целый каскад, впритык друг к другу. До тебя они доходят?
– Здесь ни черта не видно. Они секторные?
– Да.
– Вот дьявол. Тогда понятно. Мы-то думали, что перекрываем весь поток, а заткнули одну дырку, вот сигнал и перекосило.
– Мощность должна была возрасти.
– Кто ее мерил. Слушай, давай все откроем и вывернем на полную – может, тогда сработает.
Скиф едва заметно хмыкнул:
– Ты сначала вылези оттуда, а то откроем… и не скоро мы с тобой встретимся. Кстати, там, наверху, эти пазлы все еще складываются и раскладываются, соваться нечего думать, башку оторвет.
– А сколько еще ждать?
– Сейчас скажу… Мы полезли в десять тридцать пять… Еще полтора часа. И хватит искушать судьбу, уходи оттуда.
– Ладно, поднимаюсь.
Они лежали на полу, над ними съезжались и разъезжались бронзовые квадраты с непонятными письменами, по всегдашней привычке Дин подложил под левый локоть скатанный в рулон плащ.
– Вон посмотри, силовая механика в чистом виде, и никакой электроники… Очень я не хочу заводить с тобой этот разговор, но другого случая может не быть. Ухожу я от тебя. На некоторое время.
– Куда это?
– Внедряюсь. К Шарквисту, в Стимфал.
– Это как же?
– Дин, война неизбежна. Я это знаю, и ты это знаешь. У Серебряного началось мельтешение по поводу артефактов. Что-то они начали активно искать. Кромвелю всегда было наплевать на Контакт – и вдруг такая смена декораций.
– Что, кто-то их надоумил? Нашелся человек?
Вопрос, похоже, совпадал с мыслями Скифа. Он покачал головой.
– В том-то и дело, что нет. Там что-то непонятное. Они сейчас как раз ищут человека, чтобы возглавил программу.
– Подожди, а ты здесь при чем?
– Там обязательно должен быть кто-то из наших. Представь на минутку, что будет, если Кромвель найдет то, что ищет. К тому же я – самая подходящая кандидатура. Гестианец с официальным гражданством, специалист с мировым именем, а то, что водил знакомство с таким разгильдяем, как ты, думаю, они готовы забыть. Для них уже устроили утечку информации, что по-настоящему-то я лаксианец, сам по себе ходячий артефакт. На это они обязаны клюнуть. Думаешь, я рад всему этому? Дин, кто-то должен их остановить. Эти бесноватые угробят и себя, и все человечество.
– Знаю я твою теорию. Это еще не повод.
– Знаешь, да что толку. Тебе, как и всем, не терпится засунуть пальцы в розетку. Дин, скажу в сотый раз – мы не готовы к Контакту. Мы лезем с картонным мечом в разборки серьезных дядей. Слышал, как два дурака в одном тазу поплыли по морю в грозу?
– Да, этих песенок много. На тигра он вышел с бузинным ружьем, на этом кончается повесть о нем.
– Вот именно. И Шарквист с его братией – первые в очереди маньяков выдернуть пробку из бутылки с джинном.
– Никто не знает, за какой из дверей сидит дракон, – пробормотал Диноэл. – Ты что же, и в партию эту их вступишь?
– Запросто, – хладнокровно ответил Скиф. – И карьеру сделаю, и большим начальником стану. Ты знаешь другой способ? Сколько нам нужно согласований и подписей, чтобы сделать хоть один снимок в Золотой Долине? А люди Шарквиста в ней днюют и ночуют, и Губастый им слова не говорит. А не дай бог?
– А мне прикажешь что делать?
– Да уж не брошу тебя. Кто за тобой, оболтусом, присматривать станет? Будешь опережать меня. Везде и на полхода. С моей же поддержкой. Продолжим нашу игру в соперников.
– С соперниками Серебряный разбирается быстро.
– Не сомневайся, – вновь спокойно кивнул Скиф. – Охота на тебя начнется знатная. Но не припомню, чтобы кто-то нам обещал легкую жизнь. Впрочем, за чем же дело стало? Откажись, я поиграю в бирюльки с кем-нибудь другим.