Переселенцев обнаружили ни много ни мало через девяносто с лишним лет. Уже Стимфал был столицей империи, уже в воздухе пахло новой войной – и тут вновь открылась пребывавшая в забвении Тратера. Выяснилось, что там царит вполне пристойное модернизированное средневековье – стандартная ситуация для «затерянных цивилизаций». Используя оставшиеся в распоряжении технические возможности, итальянцы построили Италию, англичане воспроизвели свое представление об Англии и так далее. Возникли неясности: во-первых, ничтожные, но нигде ранее не отмеченные колебания орбиты. Во-вторых, удивительным образом всякая память о предках, некогда спустившихся с небес, полностью испарилась, какие бы то ни было упоминания о таком эпохальном событии отсутствовали совершенно. Более того, никаких следов посадки космических кораблей, ни останков самих кораблей обнаружено не было.
Публика заинтересовалась этой жизнью, и вот на волне такого интереса на свет божий вынырнула так называемая Кентерберийская летопись, она же Кентерберийский протокол, она же Кентерберийский судебник. Буквально накануне повторного открытия Тратеры, на ее английской части, то есть в Бернисделе, бурлила очередная политическая свара, именуемая выборами короля. Британский властитель, Безумный Гарри, успевший себе и другим на беду вклиниться между реформатором и завоевателем Генрихом V и долгой чередой смут и нашествий, во время очередного помрачения ума и не без помощи лордов оппозиции, надумал отречься от престола и назначить выборы нового монарха. Как ни странно, нашлось немало отчаянных голов, по самым разным соображениям принявших всерьез этот заскок царственного разума. Духовный глава Бернисделя, епископ Кентерберийский, потребовал от всех претендентов на престол (а набралось таковых одиннадцать человек) письменных обоснований своих претензий. Канцелярию епископата немедленно завалили грамоты, родословные, пергаменты с генеалогическими древами, какие-то земельные уставы и еще бог знает что. Каждый, не щадя сил, доказывал, что именно он-то и есть тот самый, единственно законный… Канцелярия аккуратно писала в ответ, отсылала заключения, претенденты строчили апелляции… короче, в итоге набралась целая библиотека. И вот из этой-то летописи-библиотеки и вышла та главная, страшная и роковая загадка, которая определила судьбу Тратеры на многие и многие десятилетия вперед.
Штука вот в чем. Родовитые авторы, заявляя свои права, бойко ссылались на события трех- и четырехвековой давности, а многие захватывали времена и куда более отдаленные, подробно расписывая династические браки уж и вовсе древних эпох, причем у редакторов и оппонентов эти даты никакого протеста не вызывали. Исследователи оторопели. Триста лет назад о Тратере никто еще слыхом не слыхивал. Что это – бред или просто сказки, плоды разгулявшейся фантазии потерявших чувство меры кандидатов? С некоторым смущением Кентерберийские сборники объявили ненаучной фантастикой Средневековья, псевдоисторическими романами с поэтическими вольностями (научные баталии с упоминаниями дендрохронологии и радиоуглеродного анализа попортили немало крови ученым мужам и женам, загубив карьеры и репутации), но дразнящий запах правдоподобия был настолько силен, что было решено без особой шумихи обратиться за поддержкой к археологам.
Выводы как гром поразили научное сообщество. Углубившись в подвалы и фундаменты, выпилив из дерев наконечники стрел, обросшие годичными кольцами, взрезав культурные слои, эксперты с тоской признали: судебник не врет. Если сейчас на планете несколько неопределенный пятнадцатый век, то приходится согласиться с тем, что был четырнадцатый, тринадцатый, двенадцатый, кое-где – и одиннадцатый, а еще местами дело и того хуже, даже страшно вымолвить. Особенно бесновались лингвисты – по их ведомству выходило что-то уж и вовсе катастрофическое.
Так Тратера незримо перекочевала в ведомство Комиссии по Контактам, и вердикт этой организации оказался столь же скор, сколь и прост: карантин. Это значит: полностью закрытая зона с допуском только для специалистов с мандатом СиАй и КомКон, никаких контактов с окружающим миром, никаких посторонних вмешательств, тщательный многолетний мониторинг и вообще строго научный подход. К тому времени для человечества не был особенным сюрпризом тот факт, что есть края, где пространство и время склонны шутить малопонятные шутки, которые и не снились ученым мудрецам, и что в девяносто девяти случаях из ста кончаются эти шутки плохо.