К визиту непрошеных гостей он был готов с самого начала и привычно держал под рукой все необходимое для встречи. Культа из оружия Диноэл никогда не делал, нехотя мирясь с этой частью оборудования как с горько-необходимым инструментом для преодоления наиболее идиотских затруднений в самом безнадежном, экстремальном случае. По этой причине он ни в какие технические тонкости не вникал, во все времена оставаясь верным поклонником «Сэйбра» (прозванного, и не зря, «чемоданом»), раз и навсегда покоренный его мощью, гениально втиснутой в компактные габариты, восхитительной балансировкой и той укладистостью, с которой он садился в плечо и руку. Кстати, популярности прозвища поспособствовал довольно шумный (особенно с глушителем) затвор винтовки – выстрел звучал так, будто с багажной полки свалился чемодан со столовыми приборами. Дин даже сохранял первозданный черно-бело-серый камуфляж «городская зима». На «Сэйбре» у Диноэла так же несменяемо сидел «найтфорсовский» комбинированный, осмеянный крутыми профессионалами, оптико-голографический прицел со встроенным компьютером. Компьютер варварски использовался для единственной опции – отсканировать движение глаза и передвижения прицельной марки, сообразить, что именно стрелок считает целью, и произвести коррекцию в отношении этого объекта с учетом расстояния, силы ветра, упреждения и прочего, так, чтобы красная точка, бегающая по черно-бело-зеленоватому полю голограммы пейзажа, указывала пуле самую верную дорогу.
Нет слов, самоварная труба универсального прицела, ненамного меньшая, чем сама винтовка, создавала оружию довольно курьезный, едва ли не квадратный силуэт, но Дин не обращал внимания на насмешки. Ему гораздо важнее было знать, что неуклюжая оптико-электронная громадина, совместно с разгонной рельсой в пять усилителей (смотревшимися на схеме как пять бронежилетов, висящих в ряд на одной вешалке, и дававшими всю мыслимо возможную настильность траектории), избавляла от тоскливо-зубрильной снайперской математики с ее милами, дотами, поправками, упреждениями, да и вообще какой бы то ни было необходимости регулировать прицел, установив его раз и навсегда. Вдобавок, хотя даже самая убогая программа все того же плаща предлагала ему на выбор патроны противокибернетические, дезинтегрирующие, с криозарядом, бронебойные, зажигательные и еще черт знает какие, Диноэл со старорежимным упрямством заказывал себе привычные «суперинферно», смутно помня, что в них достаточно каких-то там оболочек, вольфрама и урана, чтобы прошибить барьеры физические, кинетические и еще незнамо какие. Он оставался приверженцем древней истины, что главная деталь оружия – это голова его владельца.
Да, огнестрельное оружие доказало свою необычайную живучесть, и хотя утратило монополию и резко сузило экологическую нишу – потягайся-ка со скорчером на приличной дистанции, да еще в открытом космосе, – тем не менее успешно сосуществовало с оружием электронным, лазерным, пучковым и еще бог знает каким. Даже пресловутая латунная гильза, кончину которой предрекали еще многие столетия назад, дотянула до трансгалактических времен. Причин тому было несколько.
Во-первых, как выяснилось, человека вовсе не обязательно прожигать потоком электронов, пучком лучей или еще чем-то фантастических мощностей. Крохотный кусочек металла, пробивающий человеческое тело в любом месте – та самая пуля, которую путем разных технических ухищрений сделали точнее, быстрее – короче, менее дурой, по выражению древнего воителя, – вполне успешно справлялась с задачей. К тому же длина ствола к тому времени изрядно подсократилась – «умная» пуля не нуждалась в столь длительном наставлении перед дальней дорогой. Батарейка, вставленная в квантовый генератор, должна поджарить неприятельского солдата на расстоянии и в укрытии, но другая такая же батарейка в любом из многочисленных защитных устройств этого же солдата успешно спасала, на любую технологию немедленно находилась контртехнология, и лавинообразный рост стоимости обеих ни к какому выигрышу не приводил.
Это уже вторая причина. Электроника оказалась чертовски уязвимой. Выходила совершеннейшая чепуха: нейтрализовать и заблокировать каскадные цепи скорчера было намного проще, чем остановить дурацкую стальную пружину, гоняющую стальной же затвор по рельсам ствольной коробки.
Третье, и немаловажное обстоятельство – это стоимость и доступность. Какие бы чудеса ни творила техника, цена огнестрельного и электронного оружия несопоставима. Для производства все тех же скорчеров необходим по меньшей мере завод, в кустарно-полевой кухне искусственных кристаллов при всем желании не вырастишь, их надо откуда-то доставлять, а это в военных условиях бывает проблематично. С другой стороны, производство пулемета любой сложности и в промышленных масштабах можно наладить в самой дремучей тьмутаракани буквально с нуля, имея под рукой самую что ни на есть первобытную мастерскую. Утвержденный веками принцип «дешево и сердито» по-прежнему торжествовал в военном деле.