– Читали, Семён Геннадьевич? – Максим протянул Савельеву газету, – Один Харламов собрал полста тысяч совершенно чужих для него ленинградцев.
– Уже прочитал. Почему чужих-то? Советские ведь люди.
– Советские-то советские, но это чемпионат СССР, в котором все советские делятся ещё и на своих, и чужих, иначе какое может быть боление? Только отстранённое созерцание, а такие созерцатели обычно на стадионы не приходят. Так вот, Борисыч для них чужой, это очевидно, и, тем не менее, трибуны ему овацию устроили, несмотря на крупное поражение своих. Считаю, что это своего рода феномен, а значит мы встали на правильный путь.
– Путь куда, Максим? Давно хотел у тебя поинтересоваться.
– Путь к победе, Семён Геннадьевич. Путей всего два, ничья в этой игре не предусмотрена, как в баскетболе. Либо СССР победит, либо США.
– В какой ещё игре?
– В мировой политике. Чемпионом в ней может стать только один.
– А-а, ты про политику… Так это не игра, скорее бокс.
– Да какой там бокс, если первый же удар с любой из сторон угробит не только обоих боксёров, но и всех зрителей, телезрителей и даже бактерий с водорослями. Нет, теперь это именно игра, в которой удары запрещены, и мы, похоже, сделали в ней очень удачный ход Харламовым.
– Цинично как-то звучит, будто Валера и не человек даже, а шахматная пешка. А ведь он наш друг.
– Друг. – кивнул Воронов, – Именно поэтому мы им не жертвуем, а проводим в ферзи.
– Не понимаю я тебя. Где Харламов и где политика? Какая между ними связь?
– Пока очевидной связи нет, и, возможно, что её и не появится. Но опыт по созданию таких феноменов нам очень сильно пригодится в будущем. Только представьте: мы создаём их из негров, индейцев и мексиканцев в США столько, сколько нам нужно для решения проблемы. Окончательного решения. Пятьдесят независимых государств из бывших соединённых штатов, к тому-же, постоянно враждующих друг с другом, меня бы полностью устроили.
– Меня бы тоже, но не шарахнут ли они напоследок?
– Риск есть, но шансы на мирный исход я оцениваю выше. Шарахнуть и сейчас могут в любой момент: сойдёт, например, с ума какой-нибудь капитан подводной лодки и привет. Разбираться ведь будет уже некогда, мгновенно стартует всё. Ну, не всё, конечно, что-то останется для добивания выживших бункеров, но и того, что вылетит сразу, хватит для уничтожения всего живого на Земле с четырёхкратным запасом. От всей этой гадости человечеству нужно срочно избавляться, а другого пути я пока не вижу. По мере нарастания внутреннего конфликта в США, мы будем всё громче заявлять о своём миролюбии и готовности к разоружению.
– Не поверят.
– Не поверят, – кивнул Воронов, – но приоритеты переоценят. Когда загорается твой собственный дом, про соседа невольно забываешь, даже если до того момента считал его законченным мерзавцем. Они же не будут знать, что этот пожар потушить невозможно, а после будет уже поздно. Тут главное, чтобы нас не сразу заподозрили в поджоге, для этого нам и нужны феномены со спичками.
– Не подтолкнём ли мы этим сами потенциальных сумасшедших? Сожгут у такого капитана негры дом вместе с семьёй, он по нам и бахнет, чтобы мы уже по тем неграм ответили.
– Риск есть. – повторил Максим, – Но он и так есть, и ещё долго будет есть, если его не попытаться обезвредить. Вот мы и попытаемся. Я ведь сейчас не план озвучиваю, а лишь обывательски размышляю на фоне появления феномена Харламова, оцениваю созданный нами инструмент, его возможности и открывающиеся перед нами перспективы. Сегодня наши шансы немного повысились, стоит ли омрачать такой день мыслями об Апокалипсисе?
– Не стоит, тут ты прав. Молодец, Валера. Не знаю, как насчёт США, но Тихонова он теперь точно похоронит.
– Вот отец-то порадуется.
– Чему? Он же у тебя военный.
– Военный пенсионер. Но при этом он коренной челябер.
– Даже так? Я думал, что он в ЧВАКУШ уже начальником курса попал.
– Вернулся он начальником курса, а попал туда ещё курсантом. Они с мамой раньше в соседних домах жили. Я тоже успел в Челябинске родиться, как раз перед самым его выпуском, в Комсомольск-на-Амуре ещё грудничком переехал, а через десять лет вернулся в квартиру деда, из которой уезжал. Отец тогда в Крыму служил, в Саках, а с квартирами там… ну, сами понимаете, Крым есть Крым, тем более Севастополь… и тут дед умер, вот кольцо и замкнулось. Отцу досрочно подполковника и в начальники курса в Челябинск, чтобы квартирный вопрос в Крыму не усугублять, а он меня в школу "Трактора", чтобы… чтобы хоккеистом… В общем, рад он сейчас, это точно.