– Я тоже рад. Не скажу, что за ваш "Трактор", но за Валеру очень. Максим, почему ты меня от рейда отстранил? Я знаю, что это ты, не юли.
– Даже и не собирался. Вы сугубо гражданский человек, Семён Геннадьевич, вам там не место. Там будут стараться убить нас, а мы будем убивать их. В рейд идут только те, кто хочет убивать врагов и готов быть убитым. Вы мне не подходите.
– Считаешь меня трусом?
– Ну, что это ещё за бабский заход, Семён Геннадьевич? Причём тут вообще трусость, кто о ней вообще когда-либо говорил? Мне не нужны в этом рейде готовые только героически погибать за Родину, мне нужны только те, кто за свою Родину будет убивать. Без всяких эмоций, как гильотина. Желательно сотнями и, при этом, без своих потерь. Как мясники на скотобойне. Чувствуете себя таким мясником? Вы уже готовы к обустройству собственноручно устроенного кладбища на пару сотен человек? Да, врагов, но всё-таки людей. Причём не в честном бою, когда вместо крови по жилам течёт адреналин, а подло подбираться и тихо резать по ночам. Мы будем убивать и союзных нам афганцев, которых нам специально для этого подставят, ради легализации среди пуштунских басмачей. Если готовы, скажете мне об этом накануне выхода, решение принимаю только я, поэтому согласования не потребуется, если будете готовы – пойдёте. Но не торопитесь отвечать, сначала хорошенько подумайте, представьте, как режете спящих и кем вы после этого станете. А ведь у вас двое детей, дочке всего восемь, ей ещё понадобится нормальный отец, а не вернувшаяся с диких южных гор машина для убийств. Брежневу осталось лет пять-шесть, несмотря на все мой потуги, кто его заменит?
– А я-то здесь причём? Мне-то откуда знать?
– Могли бы и догадаться, легендарный полковник Савельев. – усмехнулся Воронов.
– Я? Ты что это задумал, Максим? Данунах! Тогда я точно думать не буду, иду с вами резать. Дети как-нибудь выживут, в сорок пятом выживали, а сейчас тем более.
– От основной миссии это вас всё равно не избавит, только в крови зря искупаетесь.
– Как знать, как знать, Максим, пуля – она дура.
– Только суицидников мне в рейде и не хватало.
– Не беспокойся. Я не подведу. Убивать буду как все, и смерти искать не стану, тем более во вред своим. Но если ты меня правда туда задумал, я должен через всё это пройти.
– Пока не говорю ни да, ни нет. Вернёмся к этому месту в разговоре в марте, товарищ полковник. Может ещё и до марта-то не доживём, так чего зря болтать?
– Доживём, куда мы денемся.
– Вот когда доживём, тогда и договорим. Пора мне, Семён Геннадьевич. Из обычных мясников нужно за полгода успеть подготовить мясников-виртуозов.
– Ну, что ты за циник, ведь парни настоящие герои. Все ведь понимают, что вернутся только те, кому повезёт.
– А я разве что-то другое говорил, Семён Геннадьевич? Я, по-моему, очень ясно выразился, что просто герои в этом рейде станут обузой отряду и угрозой для своих-же. В этот рейд пойдут только герои-мясники, ударники забоя скотобойного цеха, машины для убийств. Думайте сами, я не шучу.
Глава 14
Двадцать восьмого сентября 1980 года Саддам Хуссейн предложил Ирану перемирие и даже объявил об одностороннем прекращении огня с первого октября, но Хомейни ответом его не удостоил. Иракское наступление выдохлось на линии Касре-Ширин – Шуш – Хорезмшир, то есть за месяц боёв и ценой больших потерь, армия Ирака смогла продвинуться вглубь территории Ирана всего на пятьдесят километров. Блицкрига не получилось, а, кроме того, начались проблемы с обслуживанием техники советского производства. СССР продолжал в Ирак поставки комплектующих по действующим контрактам, но в условиях интенсивных боёв этого было слишком мало, особенно для авиации: три четверти машин выработали ресурс и теперь поднимать их в воздух решались только смертники. Иран же, стабилизировав линию фронта, не спешил выбивать захватчиков со своей территории, сделав основную ставку на завоевание господства в воздухе. К двенадцатому октября Ирак контролировал своё небо только над нефтепромыслами Басры, оставив без прикрытия города, в том числе и столичный Багдад, за что и поплатился. Четырнадцатого, шестьдесят иранских бомбардировщиков атаковали, и, потеряв в налёте всего четыре машины, разрушили ядерный реактор Осирак в пустыне Тхувайтха, вызвав радиоактивное заражение обширной территории, в которую попал и расположенный всего в пятнадцати километрах Багдад.