– Можно считать и так, хотя, он себя в роли пророка не видит. С попаданием к нам, для него закрылось какое-то "Единое информационное поле", поэтому его пророчества теперь сродни гаданиям на кофейной гуще.
– Ну, пока он и на кофейной гуще неплохо гадает.
– Я ему так же сказал. – улыбнулся Андропов.
– И?
– Говорит – это чистая наука. Анализ, расчёт вероятностей, то есть логика и математика. Такое и нам уже доступно, просто, считает он намного быстрее. В миллионы раз быстрее. Что-то там сказал про частоту колебаний доступного ему пятого измерения, но понять это не по моим мозгам. Учёных бы привлечь, да только кому такую тайну доверишь…
– На хрен всех учёных! Никого к нему не подпускать, разве что сам кого-нибудь выберет.
– Именно так я и решил, Леонид Ильич. Так вот, насчёт Пленума и нашего с вами предательства. Мы свою Родину спасти пытаемся, а не собственные шкуры. Уж нам-то с вами точно и так хорошо, без реабилитаций Сталина, перестроек экономики и изменений конституции. Выше мы уже всё равно не поднимемся, а упасть можем запросто, в Политбюро все это отлично понимают, и именно это их пугает больше всего. Если уж мы собой готовы рискнуть, то что они думают про себя?
– Известно что. Каждый думает в меру своей испорченности, но все, как один, ждут новый тридцать седьмой.
– Так точно, Леонид Ильич.
– Пусть ждут, сговорчивее будут. Телиться нам уже некогда, конституцию нужно менять как можно быстрее. Кстати, раз Воронов знаком с одним из Богов, то как он относится к религии?
– С иронией, Леонид Ильич. Говорит – что религия нужна не богам, а самим людям. Так им проще жить. Как нам с вами с верой в коммунизм. Верой в то, что Бога нет, а человечество способно стать единой и дружной семьёй.
– Помню. "Сколько волка не корми…"
– "Свинья везде грязь найдёт".
– И это тоже. А ты говоришь – не пророк.
– Это он так говорит. Кстати, то, чему он учит "Каскад", я иначе как магией назвать не могу. Они уже не люди, в привычном нам понимании, все уже овладели навыками телепатии, правда дальность этой связи между собой у них пока небольшая, но если использовать Воронова в качестве ретранслятора, то уже не уступает лучшим из аналогов радиостанций. При этом, такая связь нашими методами не пеленгуется и не дешифруется. Куда нам таких колдунов потом девать? Теперь уже я уверен, что большинство из них выживет.
– Найдём куда, не так их и много, ещё и не хватит. Воронов их точно не против нас готовит, для этого бы ему солдатики не понадобились.
– Да я не про Воронова, а как раз про его солдатиков. Людей мы отбирали тщательно, но как на них повлияет обретение такого могущества – предсказать невозможно. Они теперь маги, волшебники.
– Уверен, что Максим способен их контролировать. Сам же сказал про ретранслятор. Забьёт им связь помехами и передушит как куница цыплят. Будь уверен, Юра, все волшебники у него будут ходить строем. Ладно, закончим на сегодня, до Пленума меньше двух недель осталось, а я ещё в этой чёртовой новой социалистической экономике не разобрался, а ведь надо, товарищей убеждать придётся.
Глава 15
– Итак, товарищи, все мы помним, что Хрущёв пообещал Советскому народу построить коммунизм в 1980 году. Год заканчивается, пора нам по этому поводу народу что-то сказать. – Брежнев неторопливо осмотрел членов Политбюро и добавил, – Свалить всё на Никиту теперь не получится, раз мы шестнадцать лет его не опровергали, значит и ответственность за его слова приняли на себя. Высказываемся, товарищи. Начинайте, Николай Александрович.
– Коммунизм мы не построили, это так. – Тихонов, который возглавлял рабочую группу, готовившую поправки в Конституцию, такого начала не ожидал, – Его просто невозможно было построить в столь сжатый срок.
– И поняли мы это только сегодня? – мрачно усмехнулся Брежнев, – Нет товарищи, сегодня мы уже понимаем, что коммунизм вообще построить невозможно, про то, что это невозможно сделать к восьмидесятому году, мы все знали с самого начала. Знали и молчали. Срок вышел, молчать больше нельзя, пора отвечать, народ ждёт.
– Почему коммунизм невозможно построить? – удивился Кирилленко.
– Потому что это противоречит человеческой природе. Человек коммунистом стать не может, во всяком случае на этом этапе эволюции.
– Ну, мы же стали.
– Кем мы стали, Андрей Павлович? Руководством правящей коммунистической партии, которая монополизировала в нашей стране право эксплуатации трудящихся. Мы эксплуататоры, товарищи, хватит уже ходить вокруг да около. Коммунизм – это религия, которую мы используем как один из инструментов эксплуатации. Религия, религия, не спорьте, все атрибуты на лицо: главный храм на Красной площади с нетленными мощами, пророки, заветы, святые, всё это у нас есть. Так что власть нашу можно вполне считать классической теократией. Я надеюсь, никому не нужно объяснять разницу между коммунистами и жрецами религии коммунизма?