– Ну, допустим признаем мы ошибку публично. – после некоторой паузы, задумчиво произнёс Черненко, – Что нам это даст?
– Это вернёт нам доверие Советского народа, которое мы уже почти утратили. Даст нам возможность провести реформу государственного управления, экономики, и наметить новые цели. Амбициозные, но этот раз реально достижимые.
– То есть, про религию и всё прочее пока будем молчать? – поинтересовался Щербицкий.
– Не пока, а всегда. Об этом лучше умолчать даже в мемуарах. – высказал мнение Андропов, – Атрибуты религии присутствуют, но главного всё-таки нет – самого объекта поклонения. Коммунизм – это вера в светлое будущее человечества, а от этого ведь мы не отрекаемся, просто слегка корректируем курс. Я согласен с Леонидом Ильичом, коммунизм мы не построили и ответственность за это нужно признать, тем более что этого никто от нас не ждёт. Вера в коммунизм у людей истончилась, а наше признание её укрепит. Немного, на время, но укрепит. Да и не будет нас никто обвинять, все здравомыслящие люди понимают, что цель была поставлена недостижимая, никто бы этого не смог. Мы старались, но… Есть ведь и очевидные достижения: и люди живут с каждым годом всё лучше, и страна авторитет только наращивает.
– Достижения есть. – согласился Брежнев, – Как минимум, образование у нас точно лучшее. Вот этот козырь нам и нужно использовать в экономике. Закон о деятельности производственных кооперативов мы можем принять и в рамках действующей конституции. Готов проект, Григорий Васильевич?
– Проект закона готов, Леонид Ильич. – кивнул Романов, – Только без кредитов он не заработает, нужно создавать специальный банк.
– Создавайте, раз нужно. Производственникам потребуется оборудование, вот под него и кредитуйте. Не полностью, конечно, процентов на семьдесят-восемьдесят, остальное пусть пайщики вносят.
– Где они возьмут? – буркнул мрачный Кириленко.
– А где сейчас берут на покупку машин и постройку дач? Никто не ожидает от кооператоров производства самолётов, или ядерных реакторов. По началу пусть закроют наши дыры в лёгкой промышленности. Джинсы, кроссовки, а дальше посмотрим. В идеале, всю лёгкую промышленность нужно передавать кооператорам, даже пошив формы и спецодежды.
– Не будут наши джинсы покупать, всем фирма нужна. – осторожно встрял Гришин.
– Кооператоры быстро сообразят, какие этикетки пришивать. Через год они завалят фирмой всю страну.
– Это же обман.
– Обман кого?
– Покупателей.
– Покупатель будет знать, что адидас у него кооперативный, а окружающие нет. Их если кто и обманет, то только он сам. Вот представьте – все вокруг ходят в адидасе, сохранится ли такой спрос на фирменный импорт, если он на общем фоне ничем не выделяется?
– Адидас будет против.
– Конечно будет, но это ведь частная инициатива, которую мы не контролируем. Специально эту дырку в законе оставим, чтобы наши успели встать на ноги и начать производить что-то своё. С недовольными начнём переговоры, но дело это не быстрое.
– Некоторое оборудование и материалы придётся закупать за валюту.
– Придётся, но это всё равно лучше, чем закупать готовую продукцию.
– Как эти кооперативы контролировать? – снова буркнул Кирилленко, – Продадут тысячу, а заявят, что сотню.
– А как капиталисты своих производителей контролируют? Не знаешь, так поинтересуйся сначала. Ничего сложного в этом нет. Частник-кооператор рискует в этом случае ещё и собственностью, помимо свободы, у них за риск двойная ответственность. Если по существу замечаний нет, пора переходить к основному вопросу. Рабочая группа подготовила проект изменений, которые предполагается внести в Конституцию. Начинайте, Николай Александрович.
Тихонов кивнул, раскрыл довольно пухлую папку и начал. Доклад продолжался более двух часов, а обсуждение ещё два. Руководящую роль партии из основного закона изымали, теперь глава государства должен был избираться Верховным Советом каждые пять лет, так же как главы областей областными советами народных депутатов, городов – городскими и так далее. Республики утрачивали право выхода из состава СССР, Советский народ признавался единым и неделимым. Это основное, а всего поправки планировалось внести в семьдесят четыре статьи. Приняли проект единогласно, уже всемером. Активно возражавших Кириленко и Гришина, без лишних церемоний, отправили на пенсию.