– Кому война… – хмыкнула Марина, – Уверена, покупай свой Шато.
– Отлично! Мне даже кредит не придётся брать. Как наши дела с "Американцем"?
– Тоже неплохо. Договорились с Министерством Обороны, нам для массовок летом выделят целый полк.
– Дорого?
– Не знаю, до этого я полки не нанимала. Двести пятьдесят тысяч рублей.
– В рублях мне оценить сложно, они у вас очень странные. Если пересчитать через бензин, то дорого, а если через автомобили, то почти даром.
– Рублей у нас хватает. Если новую конституцию примут, организуем студию не хуже Мосфильма.
– Да, кстати, насчёт конституции и всего прочего. Что у вас на самом деле происходит? Во Франции чего только не пишут по этому поводу
– Думаешь, мы больше тебя знаем? – пожал плечами Высоцкий, – Сами удивляемся, никто такого не ожидал. Но киностудию мы теперь и правда сможем организовать. Она под определение производственного кооператива попадает.
– Кооперативная киностудия? Это реально?
– От кооператива здесь только название. По сути же обычное акционерное общество, только без акций на фондовом рынке. Не будет его у нас.
– Но доли-то продавать можно будет?
– Если найдёшь кому и договоришься о цене, то можно.
– Тогда я в доле, если возьмёте. Мне это видится более интересным предприятием, чем покупка Шато. В кино у меня уже есть репутация, а с виноделием ещё неизвестно как сложится. С такой ценой на топливо можно и разориться.
– Да уж, овёс нынче дорог. – улыбнулся Высоцкий.
– Какой овёс, о чём ты?
– Не обращай внимание, Ванечка. – Марина тоже улыбнулась, – Влад шутит. Это цитата из одного очень популярного у нас романа. Шато покупай, не помешает, будем там отдыхать на пенсии. А на долю я тебе добавлю, если своих не хватит. Вроде должно, вторая часть "Наследия" неплохо стартовала.
– Надо будет как-нибудь почитать про этот овёс. Кстати, друзья мои, а мсье Савельева вы не потеряли?
– Мсье колонель звонит каждую неделю. Передать от тебя привет?
– Нет, вопрос. Я теперь, оказывается, фигура во Франции политически значимая, а скоро выборы. Хочу посоветоваться – кого поддержать.
– Вот уж Семёну-то это точно по барабану. Ты сразу Брежневу позвони, он же давал тебе телефон. Савельев всё равно его спросит.
– Думаешь? Ладно, позвоню. Но с Семёном Геннадьевичем хотелось бы пообщаться. Как позвонит – передайте, пожалуйста.
– Передадим. И даже договоримся о встрече. Выходные у них бывают. Редко, но бывают. – пообещала Влади.
Следует отдать должное американцам, после нокдауна с "Нимицем" оправились они довольно быстро, к пятнадцатому февраля 1981 года, Иран лишился всей инфраструктуры по добыче и переработке нефти в Персидском заливе, а Бендер-Аббас сгорел в огненном шторме, как Дрезден в сорок пятом. Пытались то же самое сделать с Тегераном, но потери быстро превысили порог допустимых, небо над столицей Исламской Республики контролировалось Советским Союзом из Азербайджана, а иранские лётчики шли на таран при первой же возможности. Хвалёные "Томагавки"-же оказались слишком медленной целью, для полётов из Средиземного моря, через половину Турции. Их засекали ещё в момент пуска из Сирии, а дальше дозвуковую крылатую ракету легко перехватывали и сбивали истребители ПВО. Из восьмидесяти двух ракет, до Тегерана долетела только одна, да и та от цели отклонилась, взорвавшись в жилом квартале на окраине. Итог: почти сто двадцать миллионов долларов (цена только "Томагавков") за три десятка разрушенных лачуг из саманного кирпича. Как доложил Брежневу министр Обороны Соколов – "Дорогущая игрушка, пока пригодная лишь для запугивания Гондурасов". СССР даже не стал выражать протест, хотя маршруты атак пролегали менее чем в ста километрах от южной границы – "Пусть стреляют, будем учиться противодействовать".
Для Хомейни такое развитие событий сюрпризом не стало, и Иран ответил партизанской войной. В Ираке, где шиитов почти семьдесят процентов населения, власть Саддама Хуссейна и его безбожного БААСа удерживалась только в крупных городах на севере, практически оказавшихся в осаде. Дошло до того, что в Мосул, Эрбиль, Киркук и Сулейманию продовольствие и топливо пришлось завозить транспортными самолётами. Басра и прилегающие нефтепромыслы контролировались повстанцами и ни барреля нефти оттуда не отгружалось. Кувейт, где шиитов было тридцать процентов, свой берег Персидского залива пока удерживал, но все его вооружённые силы занимались только этим удержанием, полностью игнорируя задания коалиционного командования. Впрочем, американцы не сильно-то и настаивали, понимая, что если орды фанатиков из Басры ворвутся в Кувейт, то выжигать их придётся уже термоядерными средствами. В Саудовской Аравии шиитов проживало всего десять процентов, но, как на зло, все они исторически селились на востоке, на берегах залива, где и добывалась драгоценная сейчас нефть. Полномасштабную партизанскую войну там разжечь не удалось, зато теракты случались с пугающей частотой – по два-три в день. Турция ждала курдского восстания и тоже на фронте особо не напирала, так и не взяв Тебриз.