Повезло Хекматияру с этими приблудами. Дикие моджахеды, не иначе как ниспосланные ему самим Аллахом, оказались людьми разумными (ну, кроме психа Мурада), верными и очень полезными. К тому-же, никому из прочих пуштунских вождей ничем не обязанные. Одного намёка Вахиду хватило, чтобы тот организовал ликвидацию всего клана Раббани. Причём от своего имени и своей властью, силами трёх десятков приблуд собственного отряда.
Вахид, командир второго отряда "диких" (теперь занимающий должность аналогичную директору ЦРУ только Пуштунистана), тоже высказался против бессмысленной казни ценного заложника, а Мураду предложил взять свою саблю и наведаться в Вашингтон, или Москву. В казни полезного Халифу заложника он никакой пользы не увидел, а вот если Мураду удастся зарубить Брежнева, или Рейгана, Аллах это несомненно одобрит. В его словах явственно прозвучало – если уж тебе так невтерпёж поскорее сдохнуть в Джихаде – так сдохни подальше от нас, псих, а мы пока никуда не торопимся. При этом оба идиота выхватили свои сабли, но конфликт удалось замять, до крови не дошло.
Против высказался и его бывший заместитель, теперь советник Халифа в вопросах внешней политики Викрам Абдул. Его Хекматияр ценил больше всех. Викрам, потомок эмигрантов из Пенджаба, закончил Гарвардский колледж политологии, отлично ориентировался в хитросплетениях мировой политики, а главное – он никогда не хватался за саблю. Прямо он этого не говорил, но было видно, что фехтовальщики на саблях выглядели в его глазах тупыми дикарями. Викрам из пистолета попадал в подброшенную монету, и зачем такому сабля? Он-то и предложил устроить пресс-конференцию Хейга для всего мира:
– Пусть его услышат все. Нужно пригласить даже американцев с пакистанцами, нам скрывать нечего. Пусть весь мир увидит, что Халифат Пуштунистан никого не боится. К нам уже прибыли с дарами шурави, а за ними, несомненно, подтянется Индия.
– Халиф! Пойми о чём говорит этот неверный. Сам Аллах запретил изображать человека, а этот сын козы и осла хочет впустить сюда скверну телевидения. – заорал Мурад, выхватывая саблю.
– Давай, попробуй, – усмехнулся Викрам, в руке которого уже находился Кольт-911, - Если ты бросишься, мне даже приказа Халифа не потребуется. Давай, бача, только махни своей железякой в мою сторону. Ты мне давно не нравишься.
– Стоять! – взвизгнул Великий Халиф, как недорезанная свинья – Никому не шевелиться! Всем убрать оружие!
Послушались, ну ещё бы. Все они до сих пор живы только благодаря его милости.
– Мурад, ты носитель чести Аллаха, это я не ставлю под сомнение, но пока тебе не хватает опыта, чтобы правильно толковать ситуации, в которых ты оказался. Все мы видим, что ты благородный человек, но ты слишком молод, чтобы толковать нам Его волю. Это грех гордыни, Мурад. Викрам и Вахид – обнажать оружие в присутствии Халифа, без его приказа – харам. Вы меня поняли?
– Этот идиот кинулся первым, Великий Халиф. – попытался оправдаться Викрам, убирая пистолет, – Мы не за себя переживали. Прикажи мне пристрелить этого психа. Нет идиота – нет и проблемы.
– Мурад! Ты бесстрашный воин и я помню, чем тебе обязан, но сейчас тебе лучше выйти. Можешь взять с собой любую из моих наложниц, развлекись, пока мы поговорим о политике.
Глава 24
Двадцать шестого ноября 1981 года в Нью-Йорке, Париже и Москве прошли премьеры первой части кинотрилогии "Свободный американец", дебют компании Metro-Goldwyn-Mayer во главе с Мариной Влади.
– Волнуешься? – Аль Пачино не снимался в "Американце", но в его успехе был очень заинтересован финансово, получив опцион на право выкупа двух процентов акций MGM по цене сделки с Керкоряном, а они, к сегодняшнему дню, выросли уже почти вдвое.
– Конечно. Сорок два миллиона вбухали, а на интересе к методу Савельева уже не вырулим. За провал акционеры меня распнут, и ты в том числе.
– На меня не наговаривай. – улыбнулся Аль Пачино, – В случае провала, я просто не стану выкупать свой опцион, и тебя распнут без моего участия.
– Ты настоящий друг, Альфредо. Умеешь подбодрить в трудную минуту.