– За несоответствие. Ты прав насчёт лисы, Альфредо. Голливуд – слишком большой для меня курятник, всё, что могла, я из него уже вынесла, дальше только душить, а это… Это не моё. Сам же понимаешь…
– Вот это уже не кажется мне таким уж правильным и справедливым. Ты – звезда на этом болоте, ты взяла три Оскара с полуторамиллионным бюджетом, ты нагнула редкостную сволочь Керкоряна в самую глубокую позу и там его… не важно, чего там происходило, но это то, чего ещё никому не удавалось сделать.
– Брось. Керкоряну я заплатила на два миллиона больше, чем планировалось изначально. Нет! В вину мне это не поставили, я даже премию получила, и очень неплохую. Но я сама понимаю, что это не моё.
– Жаль. Я очень хотел с тобой поработать.
– Обязательно поработаешь, Альфредо. Я не войду в совет директоров киностудии MGM, но из акционеров меня ведь никто не исключит. Шесть моих, три Влада и семьдесят пять процентов моих доверителей. Даже если ты выкупишь все те девять процентов, которые мы планируем выпустить на рынок, со мной тебе всё равно придётся считаться. Поэтому лучше сразу забудь про свои сексистские шуточки.
– Уже забыл, прости! Все мои глупые шуточки не про тебя, просто больше никого рядом не было, а поговорить хотелось. Ты не женщина, ты – настоящая королева. Хочешь, колено преклоню? Нет? Женщина… Извини, Марина! Это был точно последний раз. Я слышал про удачное возрождение MGM Recording Studios. Эти немцы, с перепевом вашего Есенина, скоро "золотой" диск в Штатах продадут. Этим будешь заниматься?
– Может и продадут, – кокетливо пожала плечами Марина, – может, и скоро. Заниматься буду в том числе и этим. Но MGM Recording Studios – отдельная компания и тебе с неё ничего не светит.
– Это тебе только так кажется, женщина! То есть, королева! Мне из неё очень даже светит, пусть и отражённо, ведь это тоже MGM. Мне даже от Керкоряновского MGM Resorts International немного отсвечивает. А в MGM Sports Promotion ты с такими же полномочиями, как и у нас?
– Угадал! И в MGM Music Promotion тоже. Ты прав, я не потяну вырезание курятника Голливуда, но кое-что всё-таки могу. Скоро начнётся мировое турне "Скорпионс", сам убедишься.
– В этом меня убеждать не надо, давно убеждён. Как ты думаешь, есть шанс, что Савельев возьмёт меня в ученики?
– Спрошу, при случае. На кого хочешь выучиться? Надеюсь, не на математика?
– Пока не знаю, подумать нужно, но всё равно спасибо. Скажи, я уже могу сообщить прессе, что вхожу в состав совета директоров MGM Pictures Company?
– Можешь, но послезавтра. Ты ведь и сам заинтересован в успехе "Американца", не стоит отбирать у него внимание публики.
– По-моему, интерес от этого только возрастёт.
– Завтра нам хватит интереса и без тебя, усилишь его послезавтра. Зато можешь сразу заявить, что становишься генеральным директором. Думаю, лучше нам вместе устроить пресс-конференцию по этому поводу.
– Это было бы просто замечательно.
– Так и будет. Пойдём в ложу, Альфредо, пять минут до начала осталось, а по дороге целая толпа журналистов.
– Да, ты права, моя королева, пора. Кстати, журналистов я бы тоже с большим удовольствием передавил. Доложи об этом своим работодателям.
Аль Пачино оказался прав – и публика, и пресса приняли "Свободного американца" очень благожелательно. Рекорд по кассовым сборам за уикэнд, установленный второй частью "Наследия ушедших" он не побил, но не хватило для этого совсем чуть-чуть. А учитывая, что "Наследие" стартовало в самую "урожайную" в году Рождественскую неделю, такая почти ничья была засчитана однозначно в пользу "Американца", которому теперь прогнозировали общий сбор в пределах от ста пятидесяти до двухсот миллионов долларов.
Сюжет фильма строился вокруг реальных исторических событий, и чем всё закончится было заранее понятно, зато подоплёку начала этой войны представили в виде результатов козней теневого мирового правительства, с концепцией которого все уже ознакомились через дилогию "Наследие ушедших". Возле английского короля Георга III постоянно находился некий Натан Грюншильд, эмиссар этого самого правительства, который этим королём манипулировал в своих интересах. Манипулировал настолько искусно, что Георг III выглядел в глазах зрителей лишь величественным исполнителем чужой воли, то есть несвободным, хоть и королём, главой "Империи, над которой никогда не заходит солнце", что уж там говорить про прочих англичан. И именно эту несвободу англичане пытались навязать американцам, не стесняясь в средствах, люто зверствуя даже там, где в этом не было никакой необходимости.
Исторические рамки раздвинуть было невозможно, хронология и итоги основных событий были отсняты "по учебнику", но раздвигать их и не было нужды, в эти рамки отлично вмещались мелкие события. Мелкие в масштабах войны, но основные для сюжета фильма, а история послужила ему лишь фоном, хоть и очень красочным. Ещё бы, на реквизит и декорации было потрачено почти двадцать миллионов долларов, а в сценах главных сражений снималось по полторы тысячи человек, и не каких-то случайных статистов с улицы, а настоящих военных, которые хоть и сменили оружие и мундиры, настоящими быть не перестали, поэтому смотрелись батальные сцены действительно здорово.