– Кто бы сомневался, – сказала женщина. – О, ужасный вы человек. Вы просто ужасный, ужасный человек… Вы…
– Да прекратите же! – крикнул Броуди, и в этом выкрике были и мольба и требование. Женщина замолчала. – Ну, а теперь послушайте меня, миссис Кинтнер. Вы неправильно все поняли. Все было не так. Спросите у мистера Медоуза.
Остолбеневший Медоуз молча кивнул.
– Конечно же, подтвердит! Отчего ж не подтвердить? Он ведь ваш приятель, не так ли? Может, он даже науськивал вас. – Ее снова охватил гнев. – Вы, наверное, сговорились. Так ведь проще. Может, вы даже на этом заработали?
– Что?!
– Вы заработали деньги за кровь моего сына? Вам кто-нибудь заплатил за то, чтобы вы держали язык за зубами?
Броуди был в ужасе.
– Боже, что вы такое говорите! Конечно же, нет!
– Тогда почему? Скажите, почему? Я вам заплачу. Просто скажите, почему!
– Потому что мы не думали, что это произойдет еще раз.
Броуди даже сам удивился, как кратко и ясно он сумел все сформулировать.
Некоторое время женщина молчала, переваривая услышанное. Казалось, она повторяет про себя слова Броуди.
– О господи! – проговорила она мгновение спустя.
И внезапно силы оставили ее. Она больше не могла держаться. Она плюхнулась на стул рядом с Медоузом и, судорожно всхлипывая, зарыдала.
Медоуз пробовал как-то успокоить ее, но она ничего не слышала. Не слышала, как Броуди попросил Биксби вызвать врача. Она ничего не видела, не слышала и не чувствовала, когда в кабинет вошел доктор. Выслушав объяснения Броуди, он попытался заговорить с женщиной. Врач сделал ей укол успокоительного, а потом – в сопровождении полицейского – проводил к своей машине и повез в больницу.
Когда они уехали, Броуди взглянул на часы и сказал:
– Еще даже девяти нет. Еще никогда так не хотелось выпить…
– Если ты серьезно, – оживился Медоуз, – то у меня в кабинете найдется немного виски.
– Нет. Для меня это, скорее всего, сигнал. О том, как пройдет остаток дня. Мне все же понадобится ясная голова.
– Это нелегко, но тебе все же не следует принимать ее слова слишком близко к сердцу. Ну, то есть женщина до сих пор в шоке.
– Знаю, Гарри. Любой врач скажет, что она не соображает, что несет. Загвоздка в том, что я уже обмозговал массу вещей, о которых она упомянула. Ну, не в таких резких тонах, конечно. Хотя суть от этого не меняется.
– Ладно тебе, Мартин. Не стоит во всем себя винить.
– Знаю. Зато можно винить Ларри Вона. Или, может, даже тебя. Дело ведь в том, что две вчерашние смерти можно было предотвратить. Я мог их предотвратить, но ничего не сделал. И точка.
Зазвонил телефон. На звонок ответили в соседнем помещении, после чего голос по селектору сообщил: «На проводе мистер Вон».
Броуди нажал на загоревшуюся кнопку и снял трубку:
– Привет, Ларри. Неплохо провел уик-энд?
– До одиннадцати часов вчерашнего вечера все было хорошо, – ответил Вон. – А потом я включил радио в машине, когда возвращался домой. Боролся с искушением позвонить тебе, но потом решил, что у тебя и без того выдался нелегкий день.
– Вот с этим решением я, пожалуй, соглашусь.
– Только не мучай меня, Мартин. Мне и так плохо.
Броуди хотел спросить: «Да неужели, Ларри?» Ему очень хотелось позлорадствовать, а заодно и взвалить на кого-нибудь другого часть собственных страданий. Но он понимал, что так будет не очень справедливо, да и вряд ли получится. Поэтому он лишь буркнул:
– Конечно.
– За одно только сегодняшнее утро со мной расторгли два контракта аренды. Большие суммы. И люди весьма солидные. Контракты они подписали раньше, и я пригрозил, что могу подать на них в суд. Они ответили, что, мол, ради бога, а они между тем поедут отдыхать в другое место. Я даже боюсь отвечать на телефонные звонки. К тому же у меня еще два десятка домов не сданы на август!
– Я очень хотел бы как-то подбодрить тебя, Ларри, но боюсь, что это только начало. Дальше будет еще хуже.
– То есть? Что ты хочешь этим сказать?
– А то, что пляжи будут закрыты.
– А сколько времени, по-твоему, нужно продержать их закрытыми?
– Не знаю. Столько, сколько потребуется. Несколько дней. Может, и больше.
– А ты не забыл, что Четвертое июля выпадает на следующий уик-энд?
– Конечно, нет.
– Надеяться на хорошее лето уже не приходится, но мы могли бы исправить хоть что-то. Тот же август. Если, конечно, повезет на День независимости.
Броуди не мог толком понять, куда клонит Вон.
– Ты опять за свое, Ларри?