– Было бы приятно, – проговорила Эллен, пожимая ему руку.
– Сомневаюсь, что мне удастся вытащить вас как-нибудь на теннисный корт. Но все же?
Эллен засмеялась.
– На теннисный корт? Я уж и не вспомню, когда в последний раз брала в руки теннисную ракетку. Но все равно спасибо за приглашение.
– Не за что. Увидимся. – Хупер повернулся и быстро пошел по тротуару к своему зеленому «Форду».
Эллен стояла и наблюдала за тем, как Хупер заводит машину, как выезжает со стоянки на улицу. Когда он проезжал мимо, она подняла руку и помахала. Получилось как-то неуверенно и робко. Хупер высунул левую руку из окна машины и помахал ей в ответ. А потом повернул за угол и скрылся из виду.
Эллен охватила мучительная тоска. Она вдруг отчетливо поняла, что лучшие годы ее жизни – полные света и радости – уже в прошлом и их не вернуть. Проникнувшись этим, Эллен тут же испытала чувство вины: для нее это стало знаком, что ей не удалось стать хорошей матерью, хорошей женой. Она возненавидела свою жизнь – и себя за свою ненависть. Вспомнилась строчка из песни, которую Билли проигрывал на стереосистеме: «Променяла бы все мои завтра на одно вчера». Согласилась бы она на такую сделку? Эллен задумалась. Но что толку в таких размышлениях? Вчерашние дни пролетели, все радости прошлого канули в прошлое. Безвозвратно…
В голове мелькнуло улыбающееся лицо Хупера. Забудь о нем, твердила она себе. Все это глупости. Или нет – хуже: самоуничижение.
Эллен перешла улицу и села в свою машину. Выехав на дорогу, она заметила на углу Ларри Вона. Господи, изумилась она, какой у него печальный вид.
Глава 7
Выходные выдались тихими и спокойными, как бывает лишь поздней осенью. Пляжи были закрыты, и полиция патрулировала их весь день, до самого вечера. Эмити почти опустел. Хупер курсировал вдоль побережья на катере Бена Гарднера, но единственными признаками жизни в воде были несколько косяков мелкой рыбешки и небольшой косяк пеламиды. К воскресенью, проведя целый день у берегов Истгемптона, – на тамошних пляжах было полно народу, и он решил, что акула, вероятнее всего, появится там, где много купающихся, – он заявил Броуди, что акула, скорее всего, ушла в глубину.
– Что наводит вас на такие мысли? – спросил Броуди.
– Нет ни малейших признаков ее присутствия, – ответил Хупер. – А вокруг полно другой рыбы. Если бы неподалеку рыскала большая белая, остальная рыба попросту исчезла бы. Ныряльщики так и говорят: когда рядом большая белая акула, в воде все замирает.
– Не убедили, – сказал Броуди. – По крайней мере, не настолько, чтобы я открыл пляжи. – Он знал, что после таких спокойных, лишенных событий выходных на него снова начнут давить – Вон, другие агенты по недвижимости, владельцы магазинов. И все начнут требовать, чтобы он открыл пляжи. Ему даже хотелось, чтобы Хупер нашел эту акулу. Появилась бы хоть какая-то определенность. А сейчас в его распоряжении не было абсолютно никаких сведений, и его как полицейского это сильно уязвляло…
В понедельник, когда Броуди сидел в своем кабинете, Биксби сообщил, что звонит Эллен.
– Прости, что беспокою, – сказала она, – но мне хотелось бы с тобой посоветоваться. Что, если нам устроить званый ужин?
– Это по какому поводу?
– Да просто так, ужин и все. Мы давно к себе никого не приглашали. Даже не помню, когда мы устраивали такое в последний раз.
– Я тоже не помню, – сказал Броуди. Однако солгал. Он слишком хорошо помнил их последний званый ужин. Это случилось три года назад, когда у Эллен родилась идея восстановить свои связи с летним сообществом. Она пригласила тогда три пары курортников. Броуди вспомнил, что это оказались довольно приятные все люди, но разговор как-то не клеился и все присутствующие чувствовали себя довольно неловко. Броуди с гостями пробовали отыскать общие темы, вспомнить что-то интересное, но все было тщетно. Поэтому через некоторое время гости принялись беседовать друг с другом, не забывая, из вежливости, вовлекать в беседу и Эллен, когда та произносила что-нибудь вроде: «О, я помню его!» Эллен нервничала. После того как все разошлись, Эллен, помыв посуду, дважды сказала Броуди: «Замечательный получился вечерок, не правда ли?»
А потом закрылась в ванной и заплакала.
– Как ты все же считаешь? – спросила Эллен.
– Не знаю. Ну, ладно, если тебе так хочется, можно устроить званый ужин. Кого собираешься пригласить?
– Прежде всего, думаю, нам нужно пригласить Мэтта Хупера.
– Зачем? Он питается в гостинице «Герб Абеляра», не так ли? Тем более, это включено в стоимость номера.
– Разве в этом дело, Мартин? У него ведь здесь ни друзей, ни знакомых, и к тому же он такой славный малый.