– «Герб Абеляра».
– Номер мистера Хупера, пожалуйста. Мэтта Хупера.
– Минуточку… Хупер… Да, да, пожалуйста. Четыре-ноль-пять. Соединяю.
Эллен услышала один гудок, потом другой. Она даже расслышала стук собственного сердца и увидела, как бьется жилка на запястье правой руки. «Клади трубку, – сказала она про себя. – Клади, пока не поздно».
– Алло? – раздался на том конце провода знакомый голос Хупера.
«О, господи, – подумала она, – а вдруг сейчас у него в номере… Дейзи Уикер?»
– Алло?
Эллен судорожно глотнула.
– Привет. Это я… Ну, то есть Эллен.
– О, привет, Эллен.
– Надеюсь, не разбудила?
– Да нет. Я как раз собирался спуститься вниз и позавтракать.
– Правда? Не слишком погожий выдался денек, не правда ли?
– Точно. Но ничего, не страшно. Для меня просто роскошь столько спать!
– А вы могли бы… Вы вообще сможете сегодня работать?
– Вот не знаю. Как раз ломал над этим голову. Наверное, в такую погоду трудно на что-то рассчитывать.
– О… – Эллен запнулась, почувствовав легкое головокружение. «Ну же, смелей, – подбадривала она себя. – Спроси его». – Я тут думала… – «Только поосторожней, не сразу». – Хотела поблагодарить вас за такой замечательный талисман.
– Что вы, не за что! Рад, что он пришелся вам по душе. Но ведь это я должен вас благодарить. За тот замечательный вечер.
– Я… все мы тоже были рады. Я рада, что вы пришли.
– Да.
– Все было как тогда… ну, как раньше. «Ну же! – сказала она себе. – Смелей». И слова сорвались с ее уст сами собой: – Знаете, что? Если вы не сможете сегодня работать, ну, то есть, если вы не можете выйти сегодня в океан, то… может… если вы, конечно, не против и если свободны, могли бы вы сегодня со мной пообедать?
– Пообедать?
– Ну, да. Понимаете, если у вас на сегодня нет других дел… Вот я и подумала, что мы могли бы пообедать.
– Мы? Вы хотите сказать, вы, шеф и я?
– Нет, только вы и я. Мартин обычно перекусывает у себя в кабинете. Но мне не хотелось бы нарушать ваши планы. Ну, то есть, если у вас много дел…
– Нет, нет. Все нормально, я не против. Почему бы и нет? Куда пойдем?
– Есть замечательный ресторанчик в Саг-Харборе. «Бэннерс». Доводилось там бывать? – Она надеялась, что нет. Она тоже там не была, а значит, ее там никто не знает. Но зато слышала, что это приличное, тихое и спокойное заведение. И свет там зажигают не слишком яркий.
– Нет, никогда там не был, – ответил Хупер. – Но… Саг-Харбор?! Не далековато ли для обеда?
– Да нет, всего пятнадцать-двадцать минут езды. Могу подъехать туда в удобное для вас время.
– Меня, в общем-то, устроит любое время, я свободен.
– Ну, тогда в половине первого?
– Хорошо, договорились. В половине первого. Увидимся!
Эллен повесила трубку. Ее руки до сих пор дрожали, но она ощущала внутри какое-то необыкновенное ликование. Казалось, заново ожили все прежние чувства. Она с каким-то особым наслаждением вдыхала окружавшие ее запахи. Все звуки в доме, даже самые слабые и едва слышные – скрипы, шорохи, стуки, – симфонией отдались в ее ушах. Сейчас как никогда она почувствовала себя женщиной, женщиной, которая жаждет искушения. Это было невероятное чувство, какого она не испытывала уже давно, – что-то очень теплое и приятное… и непривычное…
Она отправилась в ванную и приняла душ. Побрила ноги и подмышки. Пожалела, что не купила какой-нибудь из тех женских дезодорантов, которые так настойчиво рекламировали. За неимением дезодоранта напудрилась и опрыскала себя духами. Все тело, не забыв про самые сокровенные места…
В спальне было зеркало во весь рост. Встав перед ним, Эллен принялась придирчиво себя разглядывать. По-прежнему ли она хороша? Не откажут ли ей? Она упорно занималась гимнастикой, чтобы держать себя в форме, сохранить гибкость и выглядеть моложе своих лет. Нет, она не допускала и мысли о том, что может быть отвергнута.
Отражение в зеркале ей понравилось. Морщин на шее было мало, и они были почти незаметны. Лицо чистое и гладкое. Никаких припухлостей или мешков под глазами. Она выпрямилась, повернулась боком и с восхищением скользнула взглядом по своей груди. Она была безупречна. Талия была тонкой, живот плоским – достойная награда за бесконечные часы упражнений после рождения второго ребенка. Единственной проблемой, хоть и небольшой, были, по ее мнению, бедра. Как ни крути, но их все-таки трудно было назвать девичьими. Они явно свидетельствовали о материнстве. Это были бедра матери семейства, как однажды заметил Броуди. Вспомнив об этом, она вдруг почувствовала угрызения совести, но на фоне охватившего ее возбуждения они тут же пропали. Ноги у нее были длинные и, несмотря на пышные бедра, стройные. Идеальные ступни и лодыжки, аккуратно подстриженные ногти могли привести в восхищение даже самого строгого ценителя.