– Хорошо.
– Затем, когда будем ехать… Нет, до того, прежде чем отъедем, я отправлю вас в женский туалет, чтобы вы там сняли трусики.
– Зачем?!
– Чтобы… исследовать вас, пока будем в пути. Чтобы, так сказать, сохранить порыв страсти.
– Понимаю, – сказала она, пытаясь сохранить невозмутимый вид. На самом деле ей уже стало жарко, ее щеки пылали, и ей казалось, что разум уже отделился от тела и воспарил куда-то высоко-высоко. Она как будто слушала весь этот разговор со стороны. Пришлось даже ухватиться за сиденье из кожзаменителя, чтобы не заерзать от волнения. Она чувствовала, что уже с трудом сдерживается. Хотелось раскачиваться взад-вперед, подвигать ягодицами. Но она боялась, что на стуле останутся пятна…
– А затем, – продолжал Хупер, – вы откинетесь на сиденье справа, а я начну делать вам массаж. Возможно, расстегну ширинку. Хотя, может быть, и нет, потому что у вас наверняка возникнут какие-нибудь идеи, которые заставят меня потерять над собой контроль. И тогда мы волей-неволей попадем в аварию и оба погибнем.
Эллен снова хихикнула, представив себе Хупера, который лежит на дороге, окровавленный, но весь… напрягшийся. И себя, с задранным до пояса платьем и выставленным на всеобщее обозрение влагалищем…
– Ладно, постараемся все же отыскать себе мотель, – сказал Хупер, – такой, в котором номера расположены в отдельных домиках или хотя бы отгорожены друг от друга толстыми стенами.
– Но зачем?
– Сами подумайте. Обычно в мотелях стены тонкие, а нам ведь не нужно, чтобы в соседней комнате какой-нибудь продавец обуви потешался, приложив ухо к стене и подслушивая нас.
– Ну, хорошо, а если мы все же не найдем такой мотель?
– Найдем, не сомневайтесь, – заверил Хупер. – Я ж говорю: фантазировать можно о чем угодно.
«Почему он все время повторяет эту фразу? – подумала Эллен. – Вряд ли просто ради словоблудия, ведь наверняка он хочет, чтобы эти фантазии стали явью». Ей хотелось задать какой-нибудь вопрос, чтобы продолжить разговор.
– Под какой же фамилией мы запишемся на стойке регистрации?
– Ах да. Совсем забыл. Не могу представить себе, чтобы в наше время кто-нибудь сильно забивал себе этим голову. Но все-таки вы правы: фамилию придумать надо; вдруг мы нарвемся на какого-нибудь старомодного хозяина гостиницы. Что вы скажете о мистере и миссис Эл Кинси? Можем сообщить, что находимся в продолжительной научной командировке.
– И добавить, что пришлем копию нашего доклада с автографами.
– Вот-вот, с посвящением!
Оба рассмеялись, и Эллен сказала:
– Ну, а после того, как нас запишут?
– Потом мы подъедем к нашему номеру, осмотримся, проверим, не поселился ли кто-нибудь по соседству – если, конечно, нам не достанется отдельный домик, – затем войдем.
– И потом?
– Ну, здесь масса вариантов. Я могу возбудиться настолько, что просто схвачу вас и овладею вами. Может, на кровати, может, еще где-нибудь. В общем, отведу душу. Ваше время наступит потом.
– Что вы имеете в виду?
– Ну, сначала это будет просто бесконтрольный секс. Потом я немного успокоюсь и во второй раз уже подготовлю вас.
– Каким образом?
– Лаской и нежностью.
К их столику уже приближалась официантка, поэтому они откинулись на спинки стульев и перестали болтать.
– Хотите заказать чего-нибудь еще?
– Нет, – сказал Хупер. – Счет, пожалуйста.
Эллен подумала, что официантка сейчас вернется к стойке, чтобы заполнить счет, но девушка продолжала стоять у их столика и что-то записывала. Эллен пододвинулась на край стула и поднялась.
– Прости. Хочу попудрить нос перед уходом.
– Конечно, конечно, – улыбнулся Хупер.
– Надо же, – заметила официантка, когда мимо нее прошла Эллен. – Подумать только, какие вещи творит женитьба с человеком. Не хотела бы я, чтобы кто-нибудь так изучил мои привычки.
Домой Эллен приехала около половины пятого. Она поднялась наверх в ванную и пустила воду. Сняла с себя одежду и запихнула в корзину, тщательно перемешав с другим бельем. Потом подошла к зеркалу и тщательно осмотрела лицо и шею. Никаких следов там не было.
Приняв ванну, она попудрилась, почистила зубы и прополоскала рот зубным эликсиром. Прошла в спальню, надела чистые трусики и ночную рубашку, откинула одеяло и забралась в постель. Она закрыла глаза в надежде, что заснет быстро. Однако долго не могла прогнать нахлынувших на нее воспоминаний.
Перед глазами до сих пор стояло лицо Хупера, который, широко раскрыв глаза, смотрел остекленевшим от страсти взглядом на стену. Этот был как раз момент, близкий к кульминации. Перед тем как он кончил, его глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Хупер стиснул зубы и заскрежетал ими, как это обычно делают люди во сне. Из глотки доносился булькающий вой, который с каждым бешеным толчком становился все выше и выше. Даже после бурной кульминации выражение лица Хупера не изменилось. Его зубы по-прежнему были стиснуты, а глаза устремлены на стену, и он продолжал энергично работать тазом. Он не обращал никакого внимания на лежащую под ним женщину, и когда, наверное, спустя целую минуту после кульминации Хупер все еще не расслабился, Эллен даже испугалась. Чего именно, она пока не знала, но ярость и интенсивность его натиска показались ей какой-то сумасшедшей гонкой, в которой она была лишь средством передвижения. Через некоторое время она похлопала Хупера по спине и тихо, но отчетливо проговорила: «Эй, я тоже здесь», и через мгновение его веки закрылись, а голова упала ей на плечо. Позже, во время последующего совокупления, Хупер проявил себя гораздо более мягким и сдержанным – и менее отстраненным. Но впечатления от первых яростных ласк и неистовых объятий еще долго будоражили Эллен, не давали ей покоя…