Теперь все трое не спускали глаз с лесы левого борта. Хупер наклонился, зачерпнул приманки и вылил за корму. Что-то мелькнуло в воде, заставив его посмотреть влево. В тот же миг ихтиолог издал нечто нечленораздельное и застыл с открытым ртом. Привлеченные его хрипом, Броуди и Квинт повернулись.
– Господи! – выдохнул полицейский.
Не далее чем в десяти футах от кормы, ближе к правому борту, из воды высунулась на пару футов плоская, конической формы морда громадной рыбы. На верхней, пепельно-серой части головы выделялись, напоминая черные оспины, два глаза. По обе стороны от пасти, там, где серый цвет переходил в кремово-белый, располагались ноздри – глубокие разрезы в бронированной шкуре. В открытой меньше чем наполовину пасти виднелись громадные треугольные зубы, будто жуткая стража охранявшие вход в темную пещеру за ними.
Секунд, может быть, десять люди и рыба смотрели друг на друга.
– Гарпун! – рявкнул, опомнившись, Квинт и сам же бросился исполнять собственный приказ. Пока рыбак возился с гарпуном, Броуди потянулся за винтовкой. Но акула не стала их ждать и бесшумно скрылась из виду. Длинный серповидный хвост мелькнул над водой – Броуди успел выстрелить в него и промахнулся, – и чудовище исчезло.
– Ушла, – пробормотал он.
– Невероятно! – Хупер покачал головой. – Такой я ее и представлял. Нет, она даже больше. Невероятно! Голова не меньше четырех футов в поперечине.
– Может, и так, – согласился, подходя, Квинт и положил у кормы два гарпуна с зазубренным острием, два бочонка и два мотка веревки.
– Видели когда-нибудь такую? – спросил, обращаясь к хозяину шхуны, Хупер. Глаза у него блестели от возбуждения, и сам он как будто ожил, наполнившись свежей энергией.
– Пожалуй, что нет, – ответил Квинт.
– Сколько в длину будет, как, по-вашему?
– Трудно сказать. Футов двадцать. Может, больше. Не знаю. С этими тварями все, что свыше шести футов, большого значения не имеет. Есть шесть – уже опасна. И с этой тварью мы еще хлебнем лиха.
– Надеюсь, она вернется, – сказал ихтиолог.
По спине у Броуди пробежал холодок. Он поежился и покачал головой.
– Чудно как-то. Мне показалось, она ухмылялась.
– Такой у них вид, когда пасть открыта, – подтвердил Квинт. – Не приписывайте ей то, чего нет. Безмозглый мусорный бачок, и ничего больше.
– Как вы можете такое говорить! – возмутился Хупер. – Акула – прекрасна. Благодаря таким вот созданиям и сам начинаешь верить в бога. Блестящий пример того, на что способна природа, когда сосредотачивается на чем-то.
– Что за чушь, – бросил Квинт и поднялся по трапу на мостик.
– Воспользуетесь дельфином? – спросил Броуди.
– Нет такой необходимости. Один раз мы выманили ее на поверхность. Она еще вернется.
Договорить он не успел – какой-то свистящий звук позади Хупера заставил его обернуться.
– Смотри-ка!
Футах в тридцати от шхуны из воды появился спинной плавник, который и приближался к ней, высунувшись на целый фут и оставляя за собой волнистый след. На некотором расстоянии от плавника виднелся здоровенный хвост, в быстром ритме бивший по воде влево и вправо.
– Она атакует! – воскликнул Броуди и, невольно попятившись, упал в кресло.
Сыпля проклятиями, Квинт снова спустился с мостика.
– Вот дрянь, без предупреждения. Дайте мне гарпун.
Акула уже почти догнала шхуну. Подняв голову, она безучастно посмотрела на Хупера одним глазом и ушла под лодку. Квинт поднял гарпун и повернулся к левому борту, но задел древком рыболовное кресло, и наконечник соскользнул и упал на палубу.
– Сука! – выругался Квинт и, подняв наконечник, вернул его на место. – Она еще здесь?
– С вашей стороны! С вашей! – прокричал Хупер. – Перешла на вашу!
Квинт снова повернулся и еще успел заметить, как серовато-бурое пятно отстает от лодки и постепенно уходит под воду. Он отшвырнул гарпун, схватил винтовку и выпустил всю обойму вслед удаляющейся рыбе.
– Тварь! Предупреждай в следующий раз! – Рыбак отложил винтовку и неожиданно рассмеялся. – Ей, наверно, надо еще спасибо сказать, что на лодку не напала. – Он посмотрел на Броуди. – Ну что, малость пуганула?
– Да уж не малость. – Броуди покачал головой, будто приводя в порядок мысли и впечатления. – До сих пор не верится. – Воображение рисовало жуткие картины: напоминающее торпеду нечто вырывается из черной глубины и рвет на части Кристину Уоткинс; явившееся из кошмара чудовище хватает с надувного плотика ничего не подозревающего мальчика… Броуди знал, что эти страшные, с кровью и ужасом, образы останутся с ним навсегда и что во сне к нему будет приходить женщина, обвиняющая его в смерти своего сына. – Только не говорите, что это рыба. Она больше смахивает на одного из тех монстров, о которых снимают фильмы. Ну, знаете, «Чудовище с глубины в двадцать миллионов саженей».