– Она схватила его! – крикнул Броуди. – Сделайте что-нибудь!
– Поздно. Он мертв.
– Откуда вы знаете? Мы еще можем его спасти.
– Он мертв.
Не выпуская из пасти Хупера, акула подалась назад и опустилась на несколько футов, пережевывая и глотая внутренности жертвы. В какой-то момент она содрогнулась и, работая хвостом, устремилась вместе с добычей вверх.
– Поднимается! – крикнул Броуди.
– Берите винтовку! – Квинт отвел руку для броска.
Вместе с фонтаном брызг рыбина вырвалась из воды в пятнадцати футах от лодки. В зубах она держала тело ихтиолога: голова и руки свешивались из пасти с одной стороны, ноги безжизненно болтались с другой.
В какой-то момент, когда акула взмыла в воздух, Броуди показалось, что он видит за стеклом маски мертвые, остекленевшие глаза Хупера. Застыв на мгновение в этом триумфальном прыжке, чудовище как будто демонстрировало людям свое презрение и бросало смертельный вызов.
Броуди схватил винтовку. Квинт бросил гарпун. Цель была рядом – огромное бледное брюхо, расстояние – вполне подходящее для успешного броска. Но в тот момент, когда рыбак решился, акула пошла вниз, и гарпун пролетел чуть выше. Еще секунду или две ее голова с безжизненным телом Хупера в пасти оставалась над водой.
– Стреляйте! – крикнул Квинт. – Ради бога, стреляйте!
Броуди выстрелил, не целясь. Две первые пули попали в воду перед акульей мордой, третья, к ужасу полицейского, угодила Хуперу в шею.
– Дайте мне! – Квинт выхватил у Броуди винтовку, вскинул к плечу и выстрелил дважды. Но и здесь он опоздал – глядя на людей пустыми глазами, акула соскользнула под воду, и пули не причинили ей ни малейшего вреда.
Тишина. Легкий ветерок. Никакой акулы как будто и не было. И даже клетка казалась целой и невредимой. Все, как раньше, словно ничего и не случилось. Разница только в том, что Хупера не стало.
– Что будем делать? – спросил в отчаянии Броуди. – Что мы теперь будем делать? У нас ничего не осталось. Можно остаться, можно вернуться – все равно.
– Вернемся, – сказал Квинт. – Пока.
– Пока? Вы о чем? Мы ничего не можем сделать. Она нам не по силам. Это что-то противоестественное.
– Смиритесь с поражением?
– Да, мы разбиты. Остается только ждать, пока бог, природа или что там еще не решит, что с нас довольно. Человек здесь бессилен.
– Только не я, – возразил Квинт. – Я убью эту тварь.
– Не уверен, что смогу достать денег после сегодняшнего.
– Оставьте их себе. Дело уже не в деньгах.
– Что вы хотите этим сказать? – Броуди посмотрел на Квинта. Рыбак стоял на корме, глядя туда, где только что была голова акулы, как будто ждал, что она вот-вот появится снова с изуродованным телом несчастного ихтиолога в пасти. Он жаждал еще одной схватки.
– Я намерен убить эту рыбу. Если хотите, можете пойти со мной. Не хотите, оставайтесь дома. Но я намерен ее убить.
Броуди посмотрел ему в глаза. Темные и бездонные, они напомнили ему глаза рыбы.
– Я пойду с вами. Ничего другого мне не остается.
– Не остается, – согласился Квинт и, вынув из ножен нож, протянул его Броуди. – Держите. Перережьте веревки, и будем уходить отсюда.
Сойдя с катера на пристани, Броуди сразу же направился к своей машине. В конце причала стояла телефонная будка. Он остановился, вспомнив, что собирался позвонить Дейзи Уикер, но подавил в себе этот импульс и повернул к машине. А зачем? Если что-то и было, теперь все кончилось.
Тем не менее по пути к Эмити он не раз и не два задумывался о том, как встретила Эллен известие о гибели Хупера, которое передали ей из Береговой охраны. Квинт связался с ними по радио, и Броуди попросил дежурного позвонить ему домой и сообщить Эллен, что, по крайней мере, с ним все в порядке.
К его возвращению Эллен уже выплакалась. Слезы были горькие, злые, и она не столько горевала по Хуперу, сколько печалилась из-за еще одной бессмысленной, напрасной смерти. Куда сильнее ее опечалила драма Ларри Вона, близкого и дорогого друга. Хупер был «любовником» в самом мелком значении этого слова. Эллен не любила, а использовала его и, даже будучи благодарной за то, что он дал ей, не чувствовала перед ним никаких обязательств. Конечно, ее огорчила его смерть, как огорчила бы, например, и смерть его брата, Дэвида. В ее понимании они оба уже стали реликтами далекого прошлого.
Услышав, как Броуди подъехал к дому, Эллен открыла заднюю дверь. Боже, он выглядит как побитый, подумала она, глядя, как муж идет к дому. Покрасневшие, ввалившиеся глаза, поникшие плечи… Она встретила его у двери, поцеловала и сказала: