Однако, подходя к кладбищу, Игорь вновь заметил силуэт, но на этот раз вполне явственно. Среди кривых, будто пальцы старой ведьмы, ветвей деревьев копошилась сгорбленная старуха в сером бушлате. Игоря постепенно брало колотьё, он и сам не понимал, отчего вдруг его — здорового мужика — так затрясло от вида обыкновенной бабушки. Наоборот, на душе должно было стать теплее, ведь родная деревня оказалась не вымершей: ещё пульсировало в ней дряхлое сердечко. Но сколько он себя не успокаивал, паника всё нарастала, то перехватывая дыхание, то болезненно отзываясь в груди.
Игорь миновал кладбищенскую ограду, приблизился к деревьям и тихо поздоровался, боясь напугать одинокую старуху. Она, даже не взглянув на него, спросила: «Ты, Игорёк?»
Игорь окаменел, раскрыв рот от удивления. Какого чёрта она знает его имя? Может, увидела, как он выходил из дома, и вспомнила маленького внучка односельчанки?
— Я, — ответил он, опешив.
— Чем земля пахнет, Игорёк? — спросила она.
Отвечать Игорь не стал, сразу понял, что несчастную одиночку взял маразм. Но та настаивала:
— Чем земля-то пахнет, а? Игорёк? Думаешь, слезами? На кладбище-то все плачут.
Тогда Игорь заметил, что своими руками она копается в кладбищенской земле, разбивает плотные комья ногтями и пропускает чёрную кашицу между пальцев.
— Игорёк… Или солью человеческой, думаешь?
— Извините, — начал он, поморщившись. — А вы из какого дома?
— Сла-а-ва Богу ты вернулся, — громко протянула она и натужно, через зубы, задышала. — Родителями она пахнет, Игорёк, и бабушкой твоей. Думаешь, закопал и всё, отделался? Тысячу лет глупые люди не могут додуматься взять и забыть про тело без души, да, Игорёк? Ты хоть знаешь, куда душа эта улетает? А что от неё тут остаётся? Э-эх! Иди, иди, она рада будет, иди.
Внутри Игоря всё опустилось. С тревогой он обернулся к памятникам и увидел, что почти все они наполовину ушли под землю, а когда он снова решился взглянуть на старуху, то не обнаружил её на прежнем месте.
«Чёрт меня за нос водил! — подумал он. — Закружил голову. Вовремя же я отвернулся!»
Игорь громко покрыл воображаемого черта матом и про себя прочитал «Отче наш». Молиться вслух ему было неловко.
Среди поваленных железных памятников, припорошенных снегом, бабушкина могила нашлась быстро. Сердце Игоря сжалось. Покосившееся надгробие походило на врытый в мёрзлую землю ромб. Портрет потрескался и выцвел, будто засвеченный негатив. Лицо виднелось лишь наполовину, добрые глаза смотрели в душу неблагодарного внука, родной взгляд вскрывал давно забытые душевные гнойники и высвобождал всю накопившуюся гниль, и та выливалась наружу со слезами. Игорь упал на колени и захныкал. И вдруг холодный ужас ударил ему в спину, он вспомнил жуткие похороны и странную улыбку из гроба. И сию же секунду кто-то торжественно прошептал ему на ухо: «Вот она, бабушка!»
Игорь истошно завопил и быстро обернулся, встретившись взглядом со старухой в бушлате. От неё тянуло чем-то сладковато-цветочным, так пахли прикованные к постелям обитатели хосписа, в который молодой Игорь определил свою мать.
— Бабушка придёт, ты иди в хату, не сиди на снегу, — говорила старуха, пятясь.
Игорь дождался, пока жуткое жёлто-коричневое лицо пропадёт из его поля зрения и поднялся. Убедившись, что поблизости больше никого нет, он выбежал с погоста и опрометью понёсся домой. До вечера его лихорадило, ломило конечности, сводило суставы. С наступлением темноты он заперся в комнате и до самого утра лежал при включённом свете, боясь, что страшная галлюцинация повторится.
Справляясь с последствиями пережитого, Игорь убедил себя, что родные стены защитят хозяина от любой опасности, и следующие несколько дней не покидал огороженного участка.
Одним поздним вечером он сидел на своём любимом месте — в кресле у окна на втором этаже — в темноте и сквозь стекло вглядывался в небо, искал единственное знакомое созвездие — Большую медведицу. Вдалеке завораживающим чёрным бархатом стелились пустые поля, окружавшие тёмный кладбищенский лес.
Ту злополучную пару жёлтых огоньков, вспыхнувших среди деревьев, Игорь заметил сразу. И тут же понял, откуда они светят.
В груди заклокотало. Игорь вжался в спинку кресла. Его дрожащая пятерня чуть слышно застучала по стене в поисках выключателя.