А вот Серёжин сын Саша в отличие от терпеливого андроида, обид папаше в адрес любимого робота спускать не собирался. Каждый раз, стоило ребёнку заметить, что отец груб с Электроником, он кидался на его защиту. Иногда даже пытался загородить Эла собой. Тут же бывал тем же Элом отставлен в сторону и с напутствием, что они с Сергеем сами разберутся, отправлен в свою комнату. Потом долго дулся на папу, так что Серёжа чувствовал себя последней сволочью и даже мысленно клялся впредь сдерживаться. Хватало его обычно на пару дней. Или подольше, если за это время выдавалась возможность напиться в хорошей компании.
Из-за Электроника Сыроежкины вынуждены были вести достаточно замкнутый образ жизни. Приглашать к себе гостей было опасно — хотя Эл и закрывался всякий раз, когда Майкина или Серёжина родня наносила им визит, всегда была вероятность, что дети, особенно дочка, случайно проболтаются про «домашнего робота». Или не в меру любопытная тёща пристанет с расспросами, что это за комната «Синей Бороды» такая, что всё время закрыта на ключ, и куда даже её не пускают. Или особо внимательная свекровь заметит что-то из вещей Эла, которые позабыли спрятать, и станет интересоваться, что за подросток у них обитает и где он сейчас? На всё это, конечно, можно было отовраться, но жить всей семьёй, включая маленьких детей, придерживаясь одной определённой легенды, и не вызывать излишних подозрений, «путаясь в показаниях», было чем-то на грани фантастики.
Таким образом, всё семейство в целом, и каждый из его членов по отдельности светскую жизнь предпочитали вести вне стен своей квартиры. Майка регулярно навещала родителей и подруг, детей приглашали одноклассники, а Сергей периодически пьянствовал с мужиками из гаража и раз в два-три месяца общался… с Чижом.
Бывший сосед и одноклассник из сорок четвёртой математической школы был единственным из друзей юности Сыроежкина, который все эти годы о нём помнил и даже иногда выражал желание пообщаться с Сергеем лично.
Семья Максима Чижикова в девяностые не сильно, но приподнялась. Батя его с каким-то своим корешем открыл ресторан, и вся семейка «Рыжикова» теперь вкалывала там, включая самого Максима, его жену и тёщу. А Чиж стабильно несколько раз в год приглашал туда Сергея.
— Ты уж извини, Сыроега, всё твоё семейство мне «гулять» не по карману, но одного тебя я с удовольствием угощу. Приходи, поболтаем, расслабишься, от своих отдохнёшь, — сказал как-то давно Серёге «Рыжиков», и с тех пор повелось.
Сначала Сергей, конечно, был удивлён таким предложением — закадычной дружбы они с Чижом никогда не водили, хотя о нём единственном из «той» тусовки у Серёжи оставались светлые воспоминания. Но раньше, вроде, хватало и телефонных разговоров… Потом Сыроежкин плюнул искать скрытые мотивы в странной симпатии Максима и просто на халяву наслаждался выпивкой и закуской в компании Чижикова. Вдали от своего семейства, да.
Поболтать Чиж любил. Особенно он интересовался личной Серёжиной жизнью. Сыроежкин, конечно, тоже его спрашивал, чего да как, но Макс неизменно строил унылую физиономию, кивал в сторону кухни, где трудились жена и тёща, говорил что вся их жизнь проходит тут, и даже отдельный закуток для детей сделать пришлось — дома практически никто не бывает. А потом опять переводил разговор на Серёжу. Интересовался подробностями как у приятеля с работой, не ссорятся ли они с супругой, не бедокурят ли дети, и всё в таком роде. Сыроежкин пил и болтал — о себе поговорить всегда приятно. Рассказывал про работу, про ссоры с женой, непонятную ревность сына, дочкины успехи в музыкальной студии и прочую ерунду. Ничего не скрывал, кроме Электроника, разумеется.
***
В один из тёплых майских дней предпоследнего года второго тысячелетия Макс Чижиков по уже сложившейся за последние годы традиции угощал Сергея у себя в ресторане коньяком. Сыроежкин отдыхал душой от своих проблем и вполуха слушал жалобы Макса на мелкооптовые цены, жадную «крышу», пьяных клиентов-дебоширов, собственных непослушных отпрысков и сварливую супружницу, как вдруг ни с того, ни с сего, Чиж выдаёт:
— Слышь, Серёга, держи — это тебе, — и протягивает Сыроежкину коробку с часами.
— С чего это? — удивился Серёжа, распаковывая неожиданный презент.
— Да я купил себе, а носить неудобно — большие для меня слишком. И отдать кроме тебя некому — батя китайские подделки не жалует.
— Э… — растерялся Сергей. На часах значилось, что произвели их в Швейцарии и чисто внешне выглядели они не дешёвыми.
— Успокойся ты, — Чиж заметил нервозность приятеля и поспешил объясниться. — Я их в переходе купил. Ты посмотри, там на задней крышке какое-то нелепое сердечко выгравировано. «Фредерик Констант» такой безвкусицей не занимается, сам понимаешь…
— Да, действительно, — Серёжа со всех сторон изучил часы и даже надел их на руку — ему в отличие от мелкого и узкокостного Чижа они шли. И очень понравились — и окошко с механизмом прикольное, и циферблат со звёздочками красивый, и ремешок из хорошей кожи (а может, и не кожи, раз подделка?) в тон. — Спасибо тебе! У меня днюха недавно была, буду считать, что это как раз на моё тридцати трёхлетие подарок, — улыбнулся довольный Сыроежкин.
— Да ты чё, правда? Поздравляю! — Макс на радостях плеснул Серёге ещё Метаксы. — Только ты поосторожнее с ними — они ж как настоящие выглядят, вдруг кто позарится, — предупредил на всякий случай перестраховщик Чижиков.
А через неделю Сыроежкин, нервно озираясь, и периодически теребя запястье с часами опять был в ресторации, принадлежащей фамилии Чижиковых.
— Макс, что за херня?! — набросился чуть ли не с порога на приятеля Сергей. Тот еле успел усадить его за свободный столик. — Возьми свои часы обратно, я такое носить не буду!
— Ты чего, Сыроега? — задёргался Чижиков. — С какого перепоя?
— Они настоящие, вот чего! — чуть ли кричал Сыроежкин.
— Да быть не может, — сделал круглые глаза Максим. — Я их за копейки купил.
— Мне в скупке за них почти две штуки баксов предлагали! — перешёл на шипение Сергей. — Я аж пересрался весь, думал выйду — мне по башке настучат. Ты представляешь, сколько они на самом деле стоят?
— А зачем ты в ломбард пошёл? — серьёзно спросил Чижиков. — У тебя финансовые трудности? Ты скажи, если что, что-нибудь придумаем.
— Да я не хотел их сдавать, — начал оправдываться Сыроежкин. — Я их просто на работе как-то снять забыл, и часы эти клиент один увидел. Крутой такой мужик на мерсе. «Хорошо, — говорит, — дела у вас идут, раз механик может себе часики за пять килобаксов позволить». Я ему: «Да это подделка китайская — приятель в переходе купил и мне отдал за ненадобностью». А он ржёт и говорит: «Ну-ну. Если так, то приятель твой полный лох. Не веришь — попробуй в ломбард их снести, посмотришь, сколько предложат». Ну, я так и сделал…
— Ого! Как тебе свезло, оказывается, — изобразил неподдельное счастье на лице Чиж. — Только я их не возьму, даже и не думай.
— Почему? — не понял Сыроежкин. — Продашь, раз сам носить не хочешь.
— Нет-нет, — замахал руками Максим. — Мне они всё равно ничего не стоили, они твои, а чужое добро счастья не приносит.
— А мне, значит, оно принесёт?
— Тебе оно не чужое.
— Как так? Ясен пень, они краденные, — возмутился Серёжа. — Оттуда и сердечко на крышке — кто-то подарок делал. Наверное, часики какому-нибудь новорусу жена презентовала и гравировку сделала. От большой любви.