— Ну, в любом случае, прежде чем к тому мужику в переходе попасть, часы эти много рук прошли, и владельца теперь не сыщешь. Так что, носи по особым случаям. А если деньги понадобятся — продашь. А я не возьму, и не надейся, — опять замахал руками Чиж. — Давай лучше с тобой на память сфоткаемся, я в прошлый раз забыл, — и не дожидаясь ответа, Чижиков убежал куда-то в подсобку за фотоаппаратом. Это была ещё одна странность Максима — помимо регулярного угощения Серёжи выпивкой, он его каждую встречу зачем-то снимал в разных ракурсах. Говорил, на память. Типа, он всех своих друзей фотографирует, потому что редко с ними встречается… Серёга, правда, этих своих фоток так ни разу и не увидел — Чиж всё забывал альбом притащить или распечатать ему парочку. Но Сыроежкин и не настаивал.
Фотографиям друзей Чиж и правда уделял большое внимание. И не только фотографиям — он поддерживал связь почти со всеми своими бывшими приятелями — с той самой тусовкой, в которую несколько недель в конце шестого класса входил и сам Сыроежкин. Вплоть до истории со своим фальшивым разоблачением. Серёжа и по сей день вспоминал это время как самое счастливое в своей жизни. Деликатный Макс, кстати, ни разу с тех пор об этом неприятном инциденте и словом не обмолвился, Сергей был очень ему за это благодарен. Но так или иначе, окольными путями старался у Чижикова выяснить как живут бывшие одноклассники и соседи. Чиж был в курсе и охотно про всех рассказывал, и даже показывал — друзья, ни один из которых не остался в итоге в Москве, делились с ним своими фотографиями.
Так Серёжа узнал, что Зойка Кукушкина каким-то хитрым образом познакомилась с финном, вышла за него замуж, живёт в Хельсинки и на Родину почти не приезжает. Корольков, который всю жизнь отличался умом и сообразительностью, почти сразу после школы репатриировался в Израиль, отслужил в ЦАХАЛе и теперь делает карьеру в полиции. Витька Смирнов ни в какую эмиграцию не подался, окончил юридический, хотел пристроиться в столичную прокуратуру, но что-то видно не срослось, и он… уехал в Петропавловск-Камчатский. Там у него дела пошли в гору.
Но на самом деле Серёжу интересовали не эти люди. Про человека, судьба которого занимала Сыроежкина больше всего, он даже боялся спрашивать у Чижикова. К счастью, тот сам всё рассказывал и держал Сергея в курсе всех новостей.
— Так ты что, Кубок Стэнли не смотрел? — вылупил глаза Чиж, когда в одну из первых своих встреч в чижиковском ресторане Серёжа как бы между делом спросил его про Гуся. — Он же теперь за Монреаль Канадиенс играет. Не в основном составе, конечно, но на лёд выходит.
— Н-нет… Я как-то к хоккею не очень… — с трудом сглотнул Серёжа. Хоккей его действительно не интересовал, но все матчи горьковского Торпедо, когда Макар был в этом клубе, он внимательно смотрел. Втихаря от Майки ходил к родителям и смотрел там, чтобы не вызывать ненужных вопросов у жены, для которой его абсолютное равнодушие к спорту секретом не было. Но с тех пор, как Гусев уехал в Канаду и ничего о нём слышно не было, про хоккей он забыл. А тут вот, оказывается, не абы что, а один из самых прославленных клубов НХЛ, а Сыроежкин и не знал…
С тех пор Сергей всегда пристально следил за всеми играми НХЛ, где мог участвовать Гусь, и даже пару раз видел его по телевизору. Выглядел Макар классно — ещё больше возмужал и весь прямо-таки лучился силой и энергией. Камера скользнула на трибуны, где ему усердно махала и слала воздушные поцелуи какая-то блондинка. Чиж говорил в своё время, что Макар женился на канадке и теперь имеет двойное гражданство. Детей, правда, не родил.
Про свои редкие визиты в ресторан к Чижу Сыроежкин рассказывал только Элу. И только с ним же делился подробностями своих разговоров. Сам не понимал, почему это делал — вроде ходил отдохнуть и отвлечься, прежде всего от самого Электроника, а потом испытывал почти физиологическую потребность всё ему пересказывать.
Эл слушал внимательно, тоже очень интересовался спортивными успехами Макара и при каждом удобном случае предлагал посмотреть матч с ним в его комнате. Сергей всякий раз отказывался и упрямо шёл к родителям — боялся, что в любую минуту может войти Майка или дети отвлекут.
Сезон 2001/02 опять не был удачным для «Канадцев». Гусь появлялся на льду нечасто, но Серёжа всё равно не отлипал от телевизора. А Элу впервые удалось уговорить его посмотреть матч дома — Майка с детьми на все выходные отправилась погостить к брату в область, где тот обосновался пару лет назад, а Сергей специально подменился на работе, чтобы посмотреть игру и, чего уж греха таить, уделить побольше внимания своему преданному андроиду.
В комнату к Элу они не пошли — устроились на большой кровати в спальне — там и телевизор больше, и вообще удобнее. К концу трансляции матча, в котором Макар мелькнул на льду лишь раз на три минуты, Эл уже полностью избавился от одежды, повалил на себя любовника, и не сдерживаясь, ёрзал под ним, обвив Серёжу руками и ногами. Сергей, которого все эти действия заводили не на шутку, хотел было дотянуться до пульта, чтобы выключить телек, но Эл как-то дёрнулся, пульт упал на пол, и Серёжа плюнул на попытки избавиться от звуков рекламы шампуня и пива. Главное, что тюбик с кремом остался под рукой. Наскоро смазав себя и партнёра, Сергей одним движением вошёл в любезно предоставленное ему тело и сразу же взял быстрый темп. Эл стонал в голос от резких и глубоких толчков, судорожно цеплялся за Серёжу, ему было настолько хорошо, что даже небольшие болезненные ощущения, неизбежные при таком жёстком сексе, только лишь увеличивали удовольствие.
Сергей совсем отключился от внешнего мира, точнее мир для него сейчас сжался до размеров задницы андроида, которого он остервенело втрахивал в супружескую постель. Играющая фоном бравурная музыка из телевизора не доходила до Серёжиного слуха — всё что он мог слышать — стоны и скулёж своего пассива, который был вот-вот уже на грани. Почувствовав наконец ритмично сжимающиеся мышцы на своём члене, Сергей с глухим рычанием излился сам, засаживая особенно глубоко, без сил упал на робота, который ещё крепче прижал его к себе и… услышал жалобный плач.
— Ма-ама, что они де-элаю-ут? — всхлипывала Шурочка. — Папа наказывает Элека? Элеку больно?
В первые мгновения Серёжа даже не понял, что происходит — кровь глухо била в ушах, изображение перед глазами поблёкло, тело сковал холод. А потом до него дошло — так рушится его мир.
========== 8. Лишь ненависть и боль твоя награда ==========
Как потом Майка себя корила — словами не передать. И что ей приспичило домой так рано ехать? Жила бы сейчас в счастливом неведении, а теперь вся жизнь перевернулась.
Брата с утра неожиданно вызвали на работу, и Майка решила, раз такое дело, попросить подбросить её с детьми до города. А ведь невестка предлагала остаться ещё… А дома? Ну да, Серёжа должен был на работе быть, и Майя с Сашей и Шурочкой, нагруженные подарками от родни, двинули прямо в комнату. Дёрнул же чёрт! Лучше бы в прихожей сумки сгрузили — может, и не застали бы всего шоу. А теперь что делать?
Шурочка вроде отошла от стресса, даже не возражает, что они теперь тут будут жить, у бабушки с дедушкой. А Саша… третий день ни с кем не разговаривает, почти не ест ничего, сидит и в одну точку смотрит. О школе пока и речи быть не может. И это под самый конец учебного года, когда сплошные контрольные!.. «А ведь и школу детям с сентября менять придётся — отсюда ездить далеко», — сокрушалась про себя Майка.
Увиденная в собственной спальне сцена просто не оставила ей выбора. Наверное, она бы смогла простить измену. Да даже, если и не простила бы, разводиться из-за одного такого эпизода Майка точно не стала бы. Серёжа объективно очень красивый мужчина, и женщины всегда на него заглядывались. Теоретически, если бы он не устоял перед домогательствами какой-нибудь запавшей на него девицы, Майя бы поняла, хотя и не одобрила. В общем, катастрофой это не было бы. Но тут!..