— Эл, пойми, — Серёжа задумался, подбирая слова. — Если говорить объективно, то и мне ты тоже ни к чему…
— Я уйду, — сразу же ответил Эл.
— Не перебивай, пожалуйста. Объективно — необходимости в тебе у меня нет. Но чисто субъективно, я очень хочу, чтобы ты жил благополучно и был счастлив. Я должен был обеспечивать тебе такие условия, я обещал профессору Громову. Именно за это моя семья получила от него квартиру. Но… я не справился. Не смог. Вместо защиты я причинил тебе вред, заставил страдать, — горькое чувство сдавило Серёже горло, и он вынужден был замолчать на какое-то время. — Я должен это как-то исправить.
— Ты исправил, — Электроник ещё раз посмотрел на своё травмированное запястье. — Ты починил меня, я снова целый и у меня ничего не болит.
— А как я исправлю ту боль, которую тебе пришлось пережить по моей вине? — от тягостных эмоций Сергей почти перешёл на крик. — Чем я компенсирую тебе ужас, унижение, страх, а главное, где гарантия, что подобное больше не повторится? Оставайся с Майей, Эл.
— Нет.
— Да почему же?! — недоумевал Сыроежкин.
— Я принадлежу тебе. Я машина, робот-андроид, и у меня должен быть хозяин. «Куратор». Кроме тебя я никому не смогу подчиняться. А я ведь тоже потенциально опасен, если ты помнишь.
— О чём ты говоришь, Эл? Какой хозяин, какая машина? — совсем расстроился Серёжа. — Я сказал это Майке, чтобы она не выставляла меня законченным извращенцем-педофилом, но я всерьёз никогда не думал про тебя так.
— Возможно. Возможно, ты и не думал, но я в тот момент окончательно перестал заблуждаться на свой счёт. Я — не человек, Серёжа. Никогда им не был и никогда им не стану. А ты — мой владелец. Поэтому я всё это время не мог противиться тебе, позволял грубое обращение и… даже это… — взгляд андроида снова упал на покалеченную руку.
— Тогда, — Сергей набрал побольше воздуха в лёгкие, и уверенно произнёс: — Я приказываю тебе остаться с Майей. Говорю тебе это как твой хозяин. Ты не можешь меня ослушаться.
Электроник в замешательстве смотрел на Сыроежкина. Даже рот раскрыл от удивления.
— Я… я не могу… сделать так, как ты говоришь. Оставить тебя, — изумлённо прошептал робот.
— Значит, не такой уж ты и робот, раз не слушаешься своего хозяина. Или я всё-таки не твой владелец, — сам не зная чему улыбнулся Сергей.
— Но… но как же так? — всё ещё не мог смириться с ситуацией Элек. — Почему же я тогда не остановил тебя? Позволил причинить себе вред?
— Не знаю, — пожал плечами Серёжа. — Возможно, какие-то программные модули всё же управляют твоим поведением. Но не целиком, частично. А может… Знаешь, Эл, люди, когда чувствуют свою вину, иногда стремятся наказать себя. И далеко не всегда осознают это. Возможно, ты чувствовал себя виноватым в том, что я испытываю неудобства, живя с тобой, в том, что разрушилась моя семья. Тем более, я сам обвинял тебя во всём этом.
— Да, наверное…
— Но, Эл, — прервал его Сергей, — на самом деле ты ни в чём не виноват. Это целиком и полностью моя ответственность. Просто, мне тоже тяжело осознавать это… Вот я и пытался свалить всё на тебя, — Сергей опустил голову на руки, на него опять навалилась усталость.
— Серёж, давай ляжем, — робот поднялся с пола, и протянул Серёже руку. — Тебе надо отдохнуть.
— Ты прав, — зевнул Сыроежкин и устроился на узкой кровати Электроника с ним в обнимку. — Утром я начну подыскивать нам жильё.
***
— Знаешь, в этом даже есть свои плюсы, — сказал Серёжа, помогая Электронику обустраиваться на новом месте.
— Какие? — удивился Эл. — Тебе теперь далеко ездить на работу, у нас мало места, а я со своим телевизорами буду тебе мешать. Разве что спать будем в одной кровати.
— Глупенький, — усмехнулся Сыроежкин, потрепав по волосам своего сожителя. — Ты больше двадцати лет на улицу не выходил, ничего не видел кроме четырёх стен. А теперь мы не будем скрываться — съёмную квартиру легко поменять, а за пару лет, что мы сидим на одном месте никто из соседей ничего не заподозрит. Для всех теперь ты будешь моим… сыном, — тут Сергей запнулся, вспомнил Сашу, который всё ещё не желал с ним разговаривать, даже по телефону. — Да, ты мой сын, который находится на домашнем обучении и в школу не ходит. Из-за особенностей психики.
— А если меня спросят? — забеспокоился Электроник. — Я ведь ни соврать, ни смолчать не смогу…
— Ну… тут уж как получится. Скажешь, что робот — все только уверятся, что ты псих. Но лучше на всякий случай ни с кем тебе в разговоры не вступать, да. А так, Москва большая, кочевать по разным квартирам, не боясь запомниться соседям, мы ещё долго сможем, не переживай. Через два дня у меня выходной, предлагаю куда-нибудь на природу съездить, — Сергей впервые за последнее время чувствовал себя легко. Если б не проблемы с детьми, можно было бы сказать, что он счастлив.
***
Жизнь потихоньку налаживалась. Сергей очень скучал по детям, но, что удивительно, именно расставание с супругой он перенёс легко. Конечно, совесть его мучила, ведь с Майей он поступил нехорошо. Но муки эти несколько сглаживал тот факт, что живёт она теперь в шикарной квартире в замечательном месте, а у детей у каждого есть своя комната. Развелись они с Майкой мирно, без скандалов, дети по решению суда, которое Сергей и не думал оспаривать, остались проживать с матерью. Видеться с ними никаких препонов бывшая жена Сыроежкину не ставила. В своём присутствии, разумеется. Или в присутствии тёщи с тестем. Но дочка желанием не горела, общалась с папой как по обязанности, а сын во время его визитов и вовсе не выходил из своей комнаты. Майя сказала, что он посещает психолога…
— Расскажи мне об Электронике, — попросила как-то Майка в один из Серёжиных визитов к дочери. Сын на это время ушёл в гости к приятелю, и они были в квартире втроём. Шурочка отправилась в свою комнату разбирать подарки, которые принёс ей отец, так что приватному разговору никто не мешал.
— У него всё хорошо, — кивнул Серёжа в подтверждение собственных же слов. — Он теперь дома не сидит, много гуляет. Почти весь город изучил, пока я на работе гайки кручу. Жаль только, что не везде один ходить может — только там, где несовершеннолетних без взрослых одних пускают. Недавно аквапарк открылся, теперь ждёт, когда я с ним пойти смогу. А ещё я ему компьютер купил.
— Так уж и ему, не себе? — удивилась Майя.
— Да. Я на нём только фильмы смотрю и в интернет иногда выхожу. Ну и в игрушки понемногу играю. А Эл сидит, программирование изучает. Книжек всяких накупил. Говорит, за этим будущее, а технику ремонтировать уже не выгодно, сейчас же везде электроника одна — одну плату вынул, другую вставил — вот и весь ремонт. Ну, это я упрощённо говорю. Так что он надеется в скором времени программистом стать, а от ремонта постепенно отойти. А ты почему вдруг заинтересовалась? — вдруг насторожился Сыроежкин. Как оказалось, неспроста.
— Не совсем я, Серёж, — вздохнула Майка. — Это Саша. Он иногда про Эла у меня спрашивает. Как бы невзначай. Он… скучает очень.
— По Элу? Не по мне? — Серёже стало как-то нехорошо от слов бывшей супруги.
— Пойми, на тебя он очень обижен, — извиняющимся тоном сказала Майя. — Всё-таки то, чему он невольно стал свидетелем, произвело на него слишком сильное впечатление. Саша же, когда мы одни остались, одежду сменил, постригся коротко. Всё, чтобы только на Элека не быть похожим. А ты помнишь, как он во всём старался его копировать — одежда, причёска, манера говорить… Сейчас… да, впрочем, сам посмотри, — Майя подошла к своему столу, порылась там и через минуту протянула Сергею фотографию. — Это его последний снимок.
— Большой совсем стал… — с грустью проговорил Серёжа. С фото на него в упор смотрел серьёзный подросток лет четырнадцати. С короткой стрижкой, в спортивном костюме и с рюкзаком на плече.