— Не может быть! — Сергей даже сел на кровати и в упор уставился на Гуся, невозмутимо рассказывающего ему о своих сталкерских замашках.
— Чего ты удивляешься? — тяжело вздохнул Макар. — Говорю же — не смог я тебя забыть. Хотел хоть так быть к тебе ближе. Можешь считать меня полным психом, я не против. Наверное, я такой и есть.
— То есть Чиж тебе всё докладывал, о чём мы с ним трепались, и фотки мои присылал?
— Я ему даже список вопросов писал, какие хотел, чтобы он тебе задал, — Гусев явно наслаждался произведённым эффектом.
— Э… а… Гусь, ты точно чокнутый, — поражённо прошептал Сыроежкин и уселся сверху ему на бёдра. — Я влюбился в психа.
Макар возражать не стал, только притянул Серёжу к себе ближе и стал опять целовать, пора было идти на второй заход.
— Слушай, — вдруг встрепенулся Сергей, даже с члена слезть не успел. — А часы, которые мне Макс всучил, это тоже…
— Угу, — не дал договорить ему Макар. — Мне тогда хорошие призовые выплатили, и я подумал, что за всю жизнь ни разу тебе ничего не подарил, и вообще… хорошего не сделал, — качнул бёдрами Макар, вызвав у Сергея тихий стон. И опять вернулся к наболевшему: — Переезжай ко мне.
Наконец, до одури натрахавшись, Сыроежкин решил-таки прояснить ситуацию:
— Не могу я Макар, отсюда никуда уехать. Хотя и хочу очень с тобой остаться. Я в каком-то смысле не принадлежу себе… — Сергей на несколько секунд прикрыл глаза, собираясь с духом. — От меня… человек один зависит.
— Человек? — насторожился Гусев. — Ты ведь один сейчас, Макс так говорил.
— Макс не всё знает. Это слишком сложная тема, не хотелось посвящать его по некоторым причинам, — Сергей судорожно глотнул воздуха и продолжил. — Тот парень… с которым меня застали… я и сейчас с ним.
— Серёг, я понимаю. Двадцать лет прошло, ты не жил монахом, и это естественно, что у тебя кто-то есть. Я тоже и женат был, и любовников имел, и сейчас кое с кем встречаюсь. Но если мы будем вместе, мне никто, кроме тебя не нужен будет. И ты ведь тоже любишь меня, так?
— Люблю… — озвучил очевидный факт Сергей.
— Так почему бы тебе не расстаться со своим сожителем? Или его ты тоже любишь?
— Не в любви дело, тут другое, — Сергей попытался объяснить Макару и себе заодно сложившуюся ситуацию. — Это ответственность. Он без меня не сможет, не выживет просто. А я не смогу жить и быть счастливым, зная, что бросил его одного. Я и так перед ним виноват, натерпелся он от меня за всё время.
— Да что ж за парень это такой, Серёга, что он один прожить не сможет? — не понял Гусев. — У него что, ни родни, ни профессии? Или он инвалид?
— В некотором смысле да, инвалид. Неполноценный, самостоятельно жить не может. И никого, кроме меня, у него нет.
— Слушай, ну давай его с собой возьмём, раз такое дело, — развёл руками Гусев. Если для того, чтобы быть с Серёгой, надо содержать одного инвалида, то Макар вполне может себе это позволить.
— Не получится, — покачал головой Серёжа. Он даже подумал, что, возможно, стоит рассказать Макару всю правду про Электроника, но быстро отказался от этой идеи. Это надо было делать раньше, ещё в школе. Но тогда он слишком боялся и смог довериться только Майке. А теперь… Макар, конечно, не сдал бы робота, но жить с Элом и Гусём так, как они когда-то жили с Майкой, не выйдет. Электроник просто увидит, что больше не нужен Сергею и погибнет.
— Я понимаю, тебе надо время, чтобы всё осмыслить, переварить. Но ты всё-таки не отказывайся сразу. Я не тороплю, — Гусев обнял своего любовника, поцеловал в губы и опять подмял под себя. — Никак мне от тебя не оторваться.
Сергей покинул Макара только на следующий день ближе вечеру, когда Гусеву уже пора было собираться в аэропорт и отдавать ключи квартирной хозяйке. «Ты, главное, помни, Макар, что бы ни случилось, я всегда буду тебя любить и никогда не забуду», — сказал на прощание Серёжа, прижался к губам любовника долгим поцелуем, потом смахнул выступившие на глазах слёзы и вышел за дверь.
Сыроежкин шёл к дому и думал, что в ближайшее же время сменит телефонный номер, заблокирует адрес электронной почты, который он успел дать Гусеву, займётся поисками нового жилья и никогда больше не будет общаться с Максимом Чижиковым. А родителям и Майке запретит сообщать кому-либо его контакты. Если уж собрался рубить хвост кошке, то делать это надо не по частям. Иначе Сергей просто не выдержит.
Лишь подходя к дверям своей квартиры, Серёжа вспомнил, что телефон он по привычке выключил сразу, как пришёл вчера в ресторан, а Электронику так и не позвонил сообщить, что задерживается.
========== 11. А я иду такая вся в Дольче Габана ==========
Сергей с тоской посмотрел на угомонившегося наконец робота. Электроник сидел за компьютером и изучал С++. А до этого, подумать только, Серёже в течение часа пришлось выслушивать упрёки и причитания, которыми сквозь слёзы и рыдания «награждал» своего беспечного хозяина вцепившийся в него мёртвой хваткой андроид. Да Сыроежкину Майка за все годы совместной жизни таких сцен не закатывала!
За время Серёжиного отсутствия распсиховавшийся робот обзвонил все морги и больницы и был готов уже просить Майку идти в милицию и писать заявление о пропаже. Серёже, конечно, было жалко Эла, он даже извинился перед ним за то, что так получилось. Но себя ему было жаль больше. Он только что отказался от человека, в которого был влюблён долгие годы, и теперь готовился, что называется, сжечь за собой все мосты — больше они с Макаром не увидятся.
И ради кого такие жертвы? Ради робота…
«Друзей из-за него потерял, семью, любимого… — молча вздыхал Сыроежкин, глядя на своего андроида. — Моя вечная обуза». Сейчас Серёжа на Электроника не злился и горечь на несправедливость жизни выместить на нём не пытался. К чему теперь махать кулаками? Он окончательно лишился всего, что было ему дорого. Остаётся только смириться, принять свою судьбу. Эл, словно почувствовав Серёжино состояние, отвлёкся от компа, пришёл к нему на кровать и начал ластиться словно большой кот. По-хорошему надо было бы его трахнуть, но на такие подвиги Сергей сейчас способен не был. И не потому, что за прошедшие сутки натрахался так, что на месяц вперёд хватит. Ему просто было плохо.
— Эл, я сейчас не в настроении, — Сергей чмокнул андроида в макушку и демонстративно отвернулся лицом к стене. Эл вздохнул и отполз обратно за свой комп.
Через час, правда, пришёл обратно, вид имел жалобный и обеспокоенный:
— Что случилось, Серёж? Ты лежишь и смотришь в одну точку, тебе плохо, я же вижу. Это как-то связано с тем твоим приятелем, с которым ты встретился?
— Не важно, Эл, — бесцветным голосом ответил Сергей. — Всё не важно. Я не хочу об этом говорить — ты мне всё равно ничем помочь не можешь.
На самом деле выговориться Серёже хотелось, ещё как. Да только не Электронику — если андроид поймёт, что из-за него Сергей сознательно отказался от личного счастья — как пить дать, психанёт и руки на себя наложит. «А что? Это был бы выход!» — мелькнула на долю секунды в Серёжиной голове предательская мысль. Но Сыроежкин посмотрел ещё раз на робота, который сосредоточенно долбил по клавишам и щёлкал мышкой, и понял, что никогда этого не сделает: «Жалко его. Он же не виноват ни в чём. Сидит, старается… профессию новую осваивает… Хочет деньги сам зарабатывать. У него цели в жизни есть. А у меня?» Дальше Серёжины мысли потекли по совсем невесёлому сценарию, никаких перспектив в собственной жизни он внезапно не обнаружил, потом подумал, что если так и не прекратит себя жалеть, не удержится и напьётся, а это ничем хорошим им не грозит. Подепрессовав так ещё минут двадцать, Сыроежкин с трудом соскрёб себя с кровати и пошёл звонить риэлтору.