Но больнее всего Саше делалось от осознания того, что Эл в общем-то был всем доволен. Даже сейчас, что его больше всего расстраивало? Не тяжёлое физическое самочувствие, ни отсутствие всякой свободы. Его угнетала невозможность обслуживать своего хозяина, работать и приносить ему пользу.
— Пап, зачем ты с ним так? Ему же плохо, — спросил Саша, глядя, как робот держась за мебель и стены поплёлся из кухни, где они сидели, в комнату, лежать.
— Не так уж ему плохо, Сань, поверь мне. Он не человек, страдающий от голода, — вполне ожидаемо ответил Серёжа. — А для машины немного поберечь её ресурс и не использовать на полную, только полезно. И не заржавеет, и прослужит дольше.
— Да он же и так на двести лет работы рассчитан, — воскликнул Саша. — Куда ещё его ресурс продлевать?!
— Всё равно, Саш, пока так.
— Ты эгоист, пап, всегда делаешь как тебе удобно, а о других не думаешь!
— Саш, ты правда считаешь, что я делаю, как мне удобно? Всегда? Особенно, когда дело касается Электроника? — невесело усмехнулся Сыроежкин.
Тут Саша вынужден был замолчать, ибо возразить ему было нечего — всю историю взаимоотношений мальчика Серёжи Сыроежкина и его двойника, робота Электроника, он хорошо знал от обоих своих родителей. И про то как в школе отец вынужден был солгать об Электронике всем своим друзьям, разом оказавшись в полной изоляции, и про то, какие трудности вызывала постоянная необходимость прятать андроида от чужих глаз — это Саша уже знал по личному опыту. Даже шикарной профессорской квартирой, подаренной Серёже покойным Громовым в качестве компенсации за моральные и материальные неудобства, отец в итоге пользоваться не смог, оставив её бывшей жене и детям, притом сам ютясь с Элом в съёмном жилье. А если представить на минутку, что папа мог быть вовсе и не влюблён безумно в андроида (а чужая душа — потёмки, и что там на самом деле отец испытывает к Элу, Саша наверняка знать не может), то по всему выходит, что и от попыток как-то устроить свою личную жизнь он тоже вынужден был отказаться. Да, в эгоизме Саша отца упрекать не мог…
— Жалко его… — только и смог в итоге сказать мальчик.
— Я подумаю, Сань. Просто не готов пока, — спорить с собственным ребёнком из-за андроида Сергей не хотел совершенно.
Однако, Саша знал одну вещь и в ближайшее время собирался этим знанием воспользоваться. Дело в том, что отец его, когда дело касалось любимого робота, был страшным перестраховщиком. Опасаясь, что с ним может что-нибудь случиться, а бедный Элек останется один дома в полной неизвестности, Сергей делал дубликаты ключей от каждой своей съёмной квартиры и давал их Майе. Бывшей супруге, несмотря на всё, что между ними было, он доверял, тем более, что судьба Электроника ей не была совсем уж безразлична.
И Саша в тайне от матери взял ключи от квартиры отца и на следующей неделе, когда тот был на смене, пришёл к нему домой. Зачем, и сам толком объяснить себе не мог. Наверное, хотел убедиться, что с Электроником всё в порядке, что папа всё же подумал над его просьбой и позволил Элу вести полноценную жизнь. Да и вообще, просто посмотреть на Электроника, побыть рядом наедине. Чем не причина?
Саша открыл дверь, прошёл в комнату, да так и замер на пороге — к картине, что предстала перед его глазами, мальчик готов не был.
========== 15. Между нами выросла стена - и это полностью твоя вина! ==========
— Элек, миленький, да что ж он с тобой делает! — Саша, едва придя в себя от увиденного, бросился к роботу. Тот лежал на постели и за исключением еле заметного «дыхания» никаких признаков жизни не проявлял.
У Саши слёзы на глаза навернулись, мешая ему распутывать верёвки, до того жалкое зрелище из себя представлял андроид — маленький (а для вымахавшего за последние пару лет Саши Эл уже стал маленьким), одинокий и лишённый всякой свободы. Наконец, с веревками было покончено, и Саша в порыве чувств обнял Электроника. Точнее, навалился на него, придавив к кровати всем телом.
Система управления андроида зафиксировала отсутствие конструкций, удерживающих руки робота, и вывела его процессор из спящего режима. Элек открыл глаза, автоматически обнял лежащего на нём человека и поцеловал — так ведь обычно и наступало его вечернее пробуждение, когда возвращался Серёжа.
Саша в первые секунды даже не понял, что происходит — Эл обнимал его, легко поглаживая по спине, и… целовал. По-взрослому, широко раскрыв рот, взасос, соприкасаясь языками, влажно, жарко и очень чувственно.
До чего же восхитительное это было чувство! Охваченный моментально вспыхнувшим возбуждением, Саша крепче прижался к роботу, уже совершенно осознанно проталкивал свой язык ему в рот, даже постанывал от удовольствия.
Тем временем, отдавшегося чувствам андроида насторожило то, что его партнёр слишком уж возбуждён для простого поцелуя — с Серёжей такого не случалось лет десять по меньшей мере. Эл ещё раз проанализировал информацию, поступающую от своих «органов чувств», и ужаснулся — он целовался с Серёжиным сыном! И разорвать контакт сейчас не представлялось возможным — оказать сопротивление Электроник не мог, уровень заряда был слишком низок.
Саша почти потерял голову от первого в своей жизни поцелуя, казалось, ничто в мире не способно оторвать его от Элека, однако… Однако, как бы не был он поглощён страстью, игнорировать то, что Эл уже не отвечает ему, что перестал обнимать, мальчик уже не мог.
— Эл, прости меня, — всё же нашёл в себе силы отстраниться от андроида Саша. — Не знаю, что на меня нашло.
— Это ты меня прости, Саш, — сделал попытку сесть на кровати робот. — Вы с Серёжей так похожи… Я перепутал… — Эл опять лёг, сидеть было тяжело. — А как ты здесь оказался, и где Сергей?
— Папа на работе, — уже более менее отдышавшись, сказал Саша. — Я пришёл сам, проведать тебя, и, как вижу, не зря — ты был связан, Эл! Почему он так поступает с тобой?! — Сашино возбуждение постепенно сменилось раздражением и обидой на отца.
— Да, точно, ещё ведь рано, Серёжа на работе, — согласился Элек. — И Саш… тебе надо будет привязать меня обратно, — извиняющимся тоном попросил Электроник.
— Что?! — не поверил своим ушам Саша. — Ты спятил, Эл? Электроны за позитроны зашли? Что ты вообще говоришь такое — привязать обратно!
— Серёжа увидит, что я отвязан, и расстроится, будет нервничать, а ему нельзя, — всё с такой же виноватой физиономией пояснил робот. — Для сердца вредно.
— Эл, твою мать! — не сдержавшись, помянул в сердцах несуществующую родительницу андроида Саша. И даже вскочил с кровати от возмущения. — Отец тебя две недели держит на голодном пайке, привязывает как раба какого-то, а ты только и делаешь, что целуешь его и о здоровье печёшься! Самому-то не противно? Что за отношения у вас?! Ты мазохист? Настолько себя не уважать!.. — Саша как зверь в клетке ходил взад-вперёд по комнате, запускал руки в белокурую, как у отца и Эла, шевелюру, и готов был уже рвать на себе волосы. — Скажи, где твой кабель, я заряжу тебя.
— Нет, — отрицательно замотал головой робот. — Так я не хочу — без Серёжиного согласия. Пойми, мне всё это тоже не нравится, и я не поддерживаю паранойю твоего папы, но раз это так важно для него — полностью меня контролировать, пусть будет так, как он хочет. Со временем я смогу убедить его дать мне больше свободы. Ну, или ты его убедишь… Может быть, — в голосе Эла мелькнула надежда.