Света и впрямь ничему из того, что наговорили ей о странном имидже Эллы Сергей и сама Элла, не поверила. Впрочем, и Саше она тоже не поверила. Странные претензии своего парня к сожительнице отца она могла объяснить себе только одним способом — он ревнует. И не отца к новой женщине, а эту самую женщину, а по факту молоденькую девушку, к своему отцу. «Каждый раз с неё глаз не спускает, — вынуждена была с досадой признать Света. — А она тоже хороша, так и вьется вокруг Сашки как стервятник, стоит только бдительность потерять — уведёт, к гадалке не ходи! Эх, и куда только Сергей Палыч смотрит?..»
Но выводы свои девушка решила пока не озвучивать, всё же доказательств у неё не было, а ссориться со своим парнем не хотелось.
Что делать в сложившейся ситуации было непонятно. Саша так и не перестал проявлять немотивированная агрессию к Электронику, Светино терпение тоже в конце концов лопнуло, и она стала закатывать парню сцены и уже открыто ревновать, Сергей предпочитал в дела молодёжи не лезть и опасался только, что сын опять перестанет с ним общаться. Поэтому во всех конфликтных ситуациях предпочитал занимать Сашину сторону.
Эла не поддерживал никто. Саша докапывался с нелепыми придирками и упрёками, Света вообще демонстративно его игнорировала, Сергей только говорил, что Эл, как человек взрослый и опытный должен сглаживать углы и избегать конфликтов сам. Эл старался, но безуспешно.
И когда во время их очередного семейного отдыха, где были не только «Элла Викторовна» с Сергеем, но и Майя с Мишей и Шура, Саша в присутствии Светы заявил, что если бы «Элла» была бы порядочной женщиной, то от отца давно бы ушла, Эл не выдержал и вспылил. Назвал его эгоистом и таки действительно ушёл.
Они были в ресторане, отмечали день рождения Шуры. Поцапавшиеся на пустом месте Саша и Элек быстро перешли всякие рамки, Саша обозвал Эла тряпкой и размазней без человеческого достоинства и самоуважения, Эл Сашу — малолетним эгоистом и тут же ушёл из ресторана. Сергей разозлился на робота, отказавшегося замять конфликт с неразумным ребёнком, кинулся за ним и, пока его возвращал и отчитывал, оказалось, что ушла Света — ей тоже надоело терпеть. Она, язвительно поинтересовалась, не к Саше ли случайно надо уйти Элле Викторовне? Он в пылу спора ответил: «Да хоть бы и ко мне!» В результате обиделась и ушла сама Света. Саша за ней не побежал.
А Элеку досталось от Сергея ещё и за то, что из-за него Саша со своей девушкой поссорился. Так-то…
***
Кое-как конфликт заморозили. Со Светой Серёжин сын всё-таки расстался, нашёл себе новых подружек, благо вольная жизнь новоиспечённого студента этому способствовала. А Эл, когда к отцу должен был зайти Саша, просто уходил из дома — чтобы не обострять. Но чаще теперь всё-таки Сергей заглядывал к бывшей жене проведать уже почти взрослых детей — они с Элеком очередной раз сменили место жительства и перебрались поближе к своей старой квартире.
На этот раз решение переехать пришло к Сыроежкину спонтанно. Серёжа, всеми силами старавшийся не срываться на своем андроиде из-за неудач в личном плане, стал выпивать. Спьяну, правда, больше не бузил, но лишь потому, что пороку своему осознанно предавался вне стен их с роботом жилья — квасил с мужиками после работы, даже на машине ради этого ездить перестал. Элек отправлялся по вечерам встречать его к кабаку, где Сыроежкин зависал после смены, чтобы без проблем проводить домой, ибо уже случались неприятные эпизоды, когда добраться до дому сам Сергей не мог. Причём ходил Элек чаще в своём естественном виде — женский образ за несколько лет постоянного использования уже ничего кроме отвращения у андроида, который чувствовал себя мужчиной до последней своей шестерёнки в теле и кремниевого кристалла в «мозгу», не вызывал. Элу было одинаково тошно казаться ребёнком и выдавать себя за женщину, но от последнего он просто устал. «Да и Саше тёмный длинноволосый парик и очки никогда не нравились», — некстати вспоминал Эл.
Итого, красивый блондинчик быстро примелькаться Серёжиным коллегам-собутыльникам, и они стали интересоваться, что это за невесть откуда нарисовавшийся Серёгин «племянник» такой, трогательно заботящийся о выпивающем «дядюшке». В результате на Сыроежкина стали косо смотреть, подозревая чёрти в чём.
Сначала Сергей хотел устроить роботу внеочередную выволочку за несоблюдение конспирации, а потом плюнул и просто сменил работу. А заодно и квартиру — они уже и так засиделась на одном месте. Серёжу в последнее время мучила тоска и нехорошее предчувствие, так что воевать со своим андроидом, которого похоже тоже накрыл своеобразный кризис среднего возраста, не было ни сил, ни желания. Хочет робот опять «мальчиком» ходить — флаг ему в руки. Разбираться в проблемах самоопределения человека с механическим телом и электронными мозгами Сыроежкину было совсем не интересно.
Серёже недавно исполнилось сорок два, и он всерьёз задумался о том, что же представляет его жизнь. Крутить гайки на работе ему пока не надоело, но было уже тяжело, хотя заработок, который и так-то почти весь уходил на детей и аренду жилья, оставлял желать лучшего. Дети своего отца не очень жаловали. Нет, никакого негатива к себе он от них не видел, но если бы не постоянная его инициатива, ни Саша, ни Шурочка, и Сергей был в этом убеждён, с ним бы попросту не общались.
Шура была очень привязана к матери, к отцу особых чувств не питала — есть и есть. Деньгами помогает — хорошо, нет — тоже не страшно, Миша подсобит. Саша наоборот, был в этом плане бессребреник, но с Сергеем держался как-то напряжённо, видно было, что сдерживается, чтобы не сказать лишнего. И больше интересовался андроидом, чем родным папой.
В общем, в прохладных отношениях с детьми Сыроежкин винил только себя. Хороший отец из него не вышел — тут он потерпел полное фиаско, надо это признать. И муж тоже — Майка со своим Мишкой выглядела на порядок счастливее, чем в бытность свою Серёжиной супругой — тоже факт.
И друзей Серёжа всех растерял, точнее так и не приобрёл за всю жизнь. На работе близких отношений как-то ни с кем не сложилось, хотя проблемы с кем бы выпить у него никогда не стояло. Старинного приятеля своего, Чижа, Сергей сам оттолкнул, хотя он был, пожалуй, единственным, с кем можно было поговорить по душам, по-настоящему, а не фильтруя каждое слово и не просчитывая наперёд, не выйдет ли такая откровенность боком.
И человека, которого Серёжа любил ещё со школы пришлось забыть, оборвать с ним все связи, наплевать на собственную боль. Самому разбить себе сердце, высокопарно выражаясь. И ему тоже. Потому что не было у них с Макаром будущего.
Ни с кем у Серёжи, если говорить откровенно, будущего нет. Только с Электроником. И от этого факта иногда Сыроежкину хотелось выть. Серёжа смотрел на своего личного робота-андроида и не знал, что к нему чувствует. То ли злость и раздражение за то, что он, человек, фактически всю свою жизнь положил ради благополучия искусственного механического существа, ещё будучи ребёнком, по глупости согласившись взять ответственность за его судьбу. То ли нежность и признательность, ибо такую безоговорочную преданность, верность и доходящее до идиотизма всепрощение, как у Электроника, среди людей из плоти и крови встретить практически невозможно.
Редко, но случалось, накатывала на Серёжу ночью такая тоска, что сон не шёл к нему, в голову лезли разные нехорошие мысли, и становилось ужасно жалко себя. Бессмысленная какая-то вышла у Серёжи жизнь, а впереди уже ничего хорошего не могло быть по определению. Никому он не нужен, только роботу своему. Серёжа тогда крепче прижимался к Элу, обнимал его теплое тело руками и ногами, утыкался лицом андроиду в шею и минут тридцать приходил в себя. А потом краем одеяла вытирал искусственную кожу — она вся была мокрой от его слёз. Хорошо, что Эл находился в спящем режиме и всего этого безобразия не видел.