— Серёж, зачем мы всё-таки сюда пришли? — поинтересовался у своего спутника всё забывший и опять счастливый робот. — Ты ведь мне так и не сказал.
— Здесь могила одного известного архитектора находится. Шикарный памятник, пойдём посмотрим. И вообще, в старой части полно красивых надгробий со скульптурами. Надо приобщаться к художественным ценностям, идём, — Саша протянул руку андроиду — хорошо, что маршрут «прогулки» он составил заранее.
— Ну и место ты выбрал к искусству приобщаться, Серёжа, — фыркнул Эл. — В музей бы могли сходить или на выставку. Но брать на работе выходной, чтобы побродить по кладбищу! — Эл дал Саше руку, улыбнулся, зачем-то обернулся на то место, откуда они вышли на аллею, и замер.
— Электроник!..
Саша испуганно дёрнулся от этого слова, инстинктивно завёл андроида себе за спину, и так, загораживая его, стал внимательно вглядываться в лицо мужчины, посмевшего окликнуть его робота по имени.
Не узнать этого человека Саша просто не мог. Его портрет, пусть и в значительно более молодом возрасте, висел у них рядом с кроватью. Эл долго не мог понять, почему «Серёжа» не хочет вешать портрет Макара, на который ещё недавно мог чуть ли не часами любоваться, и который Элек рисовал специально для него. И всё искал для своего рисунка то раму посимпатичнее, то место на стене пытался более выигрышное подобрать. Саша в итоге сдался и оставил картину висеть в старой раме прямо у дивана, на котором они спали.
— Электроник! — опять окликнул андроида мужчина. А потом обратился к Саше: — Вы ведь Александр? Просите, не хотел вас пугать. Вашего спутника зовут Электроник? Прошу, скажите мне! Может, я сошёл с ума и вижу то, чего нет.
— Всё в порядке, Макар, это действительно я, — Эл прятаться за спиной у любовника счёл ниже своего достоинства, и пошёл навстречу Гусеву, утягивая за собой не желавшего его отпускать Сашу. — Здравствуй.
Открыться Макару Эл не боялся. «Всё-таки, это Серёжин друг, достаточно близкий, раз недавно Серёжа жил у него в больнице несколько недель, — рассуждал робот. — Макар не будет вредить Серёже, а значит — и мне. К тому же, он думает, что сошёл с ума, если видит меня. Надо его успокоить, потому что чувствовать себя сумасшедшим, наверное, ужасно».
Новая программа робота скомпилировала для него реальность, сохранив в ней основные не травмирующие психику Электроника события. Поэтому о дружбе своего любовника с бывшим одноклассником и об автомобильной аварии, в которую попал Гусев, Элек знал. Единственное, что теперь он считал Сергея (и себя заодно) на восемнадцать лет моложе. Поэтому, сталкиваясь каждый раз с постаревшей Майей, испытывал когнитивный диссонанс. Так же вышло и с Гусём.
— Макар Степанович? — Саша обречённо протянул для рукопожатия руку Гусеву — раз уж карты раскрыты, надо вести себя цивилизованно. Тем более, это друг отца, известный в прошлом хоккеист. — Сегодня годовщина. Вы пришли к Сергею?
— Да, — кивнул Макар. — Я уже был на могиле, оставил цветы, а потом подумал, что не готов так просто уйти и вернулся. Всё-таки специально прилетел, ради… — Гусев тяжело сглотнул, — него.
— Может, если вы не очень заняты, поедем к нам, помянем папу? — предложил Саша. Объясняться с Гусевым по поводу Эла всё равно придётся. Так не на улице же это делать?
— Спасибо, буду признателен, — не сводя глаз с Электроника, сказал Гусев.
Эл непонимающе смотрел на них обоих, а потом не выдержал и спросил:
— Серёж, почему ты говоришь о себе в третьем лице? И почему вы вдруг решили устроить поминки по Павлу Антоновичу? Я не понимаю…
— Эл, давай доберёмся до дома, — как можно ласковей сказал Саша. — Там я всё всем объясню, — он посмотрел на Гусева, на лице которого тоже читалось явное недоумение, и тяжело вздохнул — видно придётся бедняге Элу второй раз за день потерять своего Серёжу.
***
— Боже, каким я был идиотом! — Гусев глядел на свой портрет, висящий в комнате Сашиной квартиры, пока сам хозяин успокаивал на кухне андроида. Рыдания и жалобы на судьбу несчастного электронного существа разрывали ему сердце. Хотелось хоть как-то его утешить, но что он мог сделать? Только не мешать Серёжиному сыну успокаивать Электроника. То, что Саша просто обожает это создание, было видно невооружённым глазом. Интересно, Серёжа так же его любил?
— Ну всё, — Саша вошёл в комнату и выдохнул с облегчением. — Я попросил Эла сделать нам пиццу, это займёт некоторое время. Теперь вы можете спрашивать меня о чём хотите, он не должен услышать. К тому же, я включил на кухне радио и велел закрыть дверь, под предлогом того, чтоб в комнату не шли запахи, — Саша ещё раз включил электрический чайник, чтобы налить гостю чай.
Макар некоторое время молчал, переваривая Сашин рассказ и последовавшую за ним реакцию робота, а потом спросил:
— Серёжа был счастлив?
— Не особо, — покачал головой Саша. — Но он не жаловался. И никого не винил — только себя.
— А Электроник? Они дружно с ним жили? — Макару хотелось хоть задним числом узнать побольше о жизни любимого человека.
— В последнее время — да. А до этого… Папа часто срывался на нём, когда был моложе. Наверное, он тогда ещё на что-то надеялся, думал, что всё ещё может быть по-другому. Такой робот на самом деле — большая обуза, скрывать его ото всех тяжело, — Саша задумался, а потом добавил: — Но я бы лучше сказал не обуза — роскошь. Да. А предметы роскоши требуют сил и средств на своё содержание. За них всегда в каком-то смысле надо дорого платить. Сначала отец был не согласен с ценой, потом — смирился.
— И теперь ты принял эту эстафету, — Гусев задумчиво глядел в свою чашку.
Серёжин сын вживую, а не на фото, был действительно очень похож на своего отца, и, глядя на них с Элом со стороны, Макар невольно представлял себе Сергея. Загадочный любовник-инвалид, которого Сергей не мог бросить, на самом деле оказался роботом-андроидом Электроником. И всю свою жизнь Сыроежкин самоотверженно заботился о нём, даже в ущерб своим интересам… Подумать только, а ведь Макар считал Серёжу легкомысленным человеком. Как же жестоко он ошибался.
— Ну, мне, в отличие от папы, это в радость, — прервал невесёлые гусевские думы Саша. — Я, сколько себя помню, хотел быть только с Элом.
— Знаешь, когда Электроник был с нами, недолго, всего несколько недель, мы действительно были друзьями с Серёжей. Эл каким-то образом заставлял каждого, кто с ним общался, открываться с лучшей стороны. И я здесь не исключение. А потом… Потом оказалось, что друг из меня херовый, не то что Сыроега… Если бы я не оттолкнул его тогда, если бы не оттолкнул… — Гусев закрыл ладонями лицо, какое-то время сидел так, тяжело дыша, потом встал, вытер носовым платком глаза, печально улыбнулся и почему-то сказал: — Но иначе бы не было тебя, Саша.
Саша так и не понял, о чём он.
Пиццы Макар не дождался — сослался на плохое самочувствие, вызвал такси и поехал в гостиницу. Перед уходом зашёл на кухню к Элу попрощаться. Обнял его, опять пустил слезу и, чуть покачиваясь, ушёл.
— Ну, придётся тебе одному всё это есть, Серёжа, — слегка расстроился Эл.