— Съем, куда я денусь, — попытался улыбнуться Саша. — Ты вкусно готовишь.
Визит Гусева произвёл на него тягостное впечатление. От Макара буквально веяло тоской и безысходностью. Хотя держался он бодро и говорил тоже, но его взгляд… За тем удивлением, с которым Гусев смотрел на Элека, проглядывала плохо скрываемая боль.
«Да ещё эти розы на могиле отца… Такие букеты в сопливых мелодрамах дарят девушкам, добивающиеся их расположения ухажёры, — рассуждал про себя Саша. — И что он хотел сказать этим: «Если б я его не оттолкнул тогда, тебя бы не было»? Странно. А ещё Эл говорил, что когда несколько лет назад Гусев попал здесь в аварию, отец всё время провёл с ним. И портрет этот… Мать в своё время рассказывала, что папа всю жизнь любил какого-то человека, и она явно не Элека имела ввиду. Ещё часы же!» — Саша порылся в комоде и достал коробку, в которую положил отцовские часы. В свою последнюю ночь Сергей их так и не снял, они были на его руке, когда пришёл Саша. «Это ж вроде подарок Макара, отец как-то проговорился… Сердечко на крышке… Бля! Ну и дурак же я! — Саша даже по лбу себя хлопнул — это же надо быть таким недогадливым! — Человек, которого любил папа… Гусев! Фига себе…»
***
Сев в такси, Гусев почувствовал себя совсем скверно. Даже позвонил Этьену, тот должен был уже вернуться после инспекции спортивной школы, чтобы встретил его внизу — сам он вряд ли сможет добраться до номера. Этьен, конечно, будет ругаться не без этого, но… Макар просто не мог не приехать на Серёжину могилу и не мог взять Этьена с собой на кладбище.
Чуть меньше года назад Сергей перестал писать ему и не появлялся в сети, и Макар забеспокоился. Позвонил Чижу — тот с Сыроежкиным уже сто лет как не общался, но Майе написал. Она-то и сообщила Максу печальную новость, которую он потом и не знал как бы поаккуратнее передать Макару. Гусев известие о Серёжиной смерти воспринял на удивление спокойно — что-то подобное он и предполагал, а скорее, чувствовал. Только вот у самого Макара здоровье после этого пошатнулось ещё сильнее — почти год он не вылезал из больниц и амбулаторий. Хорошо, что успел ввести Этьена полностью в курс дел — в критической ситуации парень показал себя не самым плохим руководителем, несмотря на возраст. Кое-как подлечившись, Гусев взял билеты до Москвы. Этьен умолял его повременить и не лететь — всё-таки перелёт тяжёлый, а уж в его-то состоянии и подавно. Но Макар и слышать ничего не хотел — столько лет у него находились более важные дела, чем приезд в Москву к Серёже, и вот что из этого вышло. Поэтому свой последний долг он ему отдаст, чтобы ни случилось. Переспорить Гуся, если уж он вбил себе что-то в голову, невозможно в принципе, и Этьен полетел с ним, заодно московскую школу лично проведать.
Серёжину могилу Гусев видел и раньше — Макс присылал ему фото и рассказал как её найти. Но вживую всё выглядело не так, воспринималось более остро… То ли от усталости после длительного перелёта, то ли действительно от избытка чувств, но, оказавшись на могиле Сергея, Макар чуть было сознание не потерял. Присел на каменную скамейку, пришёл в себя и ещё минут десять, наверное, просто смотрел на высеченный на чёрном граните портрет и не мог оторваться — родственники использовали для изготовления памятника фотографию, где Серёжа был ещё молод, как раз такой, каким увидел его Макар, когда после длительного перерыва вернулся на Родину. Чижиков тогда устроил им романтическую встречу у себя в ресторане, а потом больше суток Макар не мог выпустить своего возлюбленного из объятий. Он звал Серёжу с собой, ждал, что тот всё-таки передумает и примет его предложение, но… только позже, встретив на кладбище Электроника, Гусев в полной мере осознал, что у него не было ни единого шанса. Всего лишь одна возможность была у них с Серёжей быть по-настоящему вместе — он сам её упустил ещё в школе. И кто сказал, что детская глупость и эгоизм не имеют последствий? По крайней мере, Макару его ошибка обошлась дорого. Слишком дорого.
Гусев поставил цветы в вазон, ещё раз посмотрел на улыбающегося Сыроегу и вдруг понял — свою цену он заплатил. Его тянуло к любимому образу так сильно, как никогда раньше, но при этом появилась необъяснимая уверенность, что желание его непременно исполнится. Макару не придётся слишком долго ждать.
Такси подъезжало к гостинице, Макар уже видел стоящего на тротуаре Этьена, который заблаговременно спустился, чтобы помочь ему выйти из машины и добраться до номера, как вдруг, солнце, до того слабо пробивающееся через тонированное стекло двери заднего сидения, где ехал Макар, внезапно стало расти. Это так удивило Гусева, что он даже хотел спросить о таком необычном явлении водителя. Но водителя рядом не оказалось, рядом вообще не оказалось никого и ничего, кроме тёплого яркого солнечного света, который заливал всё вокруг, окутывал Макара сияющим коконом и при этом, что особенно радовало, совершенно не резал глаза. И Макар решил, что, в общем-то, ему совершенно неважно, что это за странный феномен, с которым он неожиданно столкнулся. Он будет пока просто наслаждаться счастьем, которое дарит свет, а потом пойдёт дальше, потому что впереди у него важная встреча, и её никак нельзя пропустить.
***
— Серёж, а ты новости читал? — Эл удобно устроился в кольце Сашиных рук и, несмотря на недавние бурные ласки, вид имел серьёзный и сосредоточенный.
— Нет, — Саша потёрся кончиком носа о висок своего любовника, — я новости не читаю, там всё равно одни только пакости пишут. А пакостей в жизни и так хватает, чтобы ещё в интернете о них читать. А что?
— Там про твоего друга, — внимательно посмотрел на него Эл.
— Друга?.. — насторожился Саша.
— К нам же вчера Макар Гусев заходил.
— Верно… — задумался Саша. — С ним что-то случилось?
— Он умер.
— Да ты что?!
— Скоропостижно скончался. От чего не пишут, — вздохнул Эл. — Как раз вчера, вскоре после того как от нас уехал. Правда, там его возраст напутали, написали, что на пятьдесят шестом году, но это наверное потому, что Макар сильно старше своих лет выглядел. Ты же это тоже заметил, да?
— Д-да… Жаль его, — сказал Саша, а сам подумал, что Гусев просто не смог пережить Серёжиной смерти. Как и Электроник, в каком-то смысле. И будто в продолжение Сашиных мыслей Эл сказал:
— Знаешь, Серёж… А ты ведь даже в самом лучшем случае умрёшь раньше меня.
— И?.. — к чему клонит андроид Саша догадывался, и ему это откровенно не нравилось.
— Я не хочу без тебя оставаться. Не буду.
— Эл, — стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее, сказал Саша. — А у нас ведь нет никаких доказательств, что после — ничего нет. Понимаешь?
— Да, — согласился Электроник. — Есть ненулевая вероятность, что после этой жизни будет другая.
— А ещё есть ненулевая вероятность, что убив себя, ты здорово эту самую жизнь себе подпортишь.
— Это тоже нельзя полностью исключать, — опять согласился Эл.
— А значит?.. — вопросительно посмотрел на него Саша.
— Что это значит, Серёжа? — не понял Элек.
— Что в таком случае мы с тобой больше не будем вместе. По крайней мере, наши шансы на это здорово упадут.
— Что же тогда делать? — расстроился андроид.
— Не знаю. Я не буду ничего от тебя требовать, — ответил Саша, крепче прижав любимого к себе. — Просто знай, что я очень хочу быть с тобой и дальше. Всегда.
Электроник задумался. Жизнь без человека, которого он любил всем своим существом представлялась ему невероятно тягостной. Но перспектива потерять надежду хоть когда-нибудь соединиться с ним вновь, вселяла настоящий ужас.
— И я тоже… хочу быть с тобой. И я буду с тобой, — уверенно сказал Эл.