— Эл, ну ты чего? — Серёжа встал со своего места и обнял Электроника со спины. — Сейчас другое время, в стране вон как всё меняется. Перестройка с Гласностью полным ходом идут. Про андроидов явно уже забыли, и приказ, наверное, этот тоже не действует. Почти десять лет же прошло, — Серёжа заметил, что целует своего друга в макушку, а руками во всю гладит его грудь и живот, то и дело спускаясь к самому паху, и резко отпрянул от него.
— Чего ты? — не понял Эл. — Мне нравилось то, что ты делал. Тепло, приятно…
— Расскажи лучше ещё что-нибудь о себе, — Сыроежкин проигнорировал замечание Элека и принялся с усердием доедать последний бутерброд.
— Ну… — задумался Электроник, — я научился спать.
— Как так? — чуть не подавился Серёжа.
— У меня, оказывается, есть «спящий режим». Появился, если быть точным. Основной процессор отключается, а дополнительный регистрирует внешние раздражители, но дальше модуля автономного слежения информация не идёт. Если после анализа данных модуль выдаёт результат о том, что мне или окружающим ничего не угрожает, я «сплю» дальше. Если будет обнаружена потенциальная опасность — включается основной процессор. А ещё я могу сам задавать условия включения — кодовые слова, воздействия на тело или просто установить будильник, — Эл улыбнулся и ткнул себя пальцем в висок, мол, будильник там.
— Ну круто же! — восхитился Сыроежкин. — Только я не понимаю, зачем тебе это. Ты устаёшь?
— Да. Иногда очень сильно, — у Серёжи полезли глаза на лоб. — Не физически, — успокоил его Эл. — Морально. Большую часть времени я совершенно один, сам с собой. Даже поговорить не с кем. Профессор с Машей люди занятые, приходят поздно, устают. В общем, я к ним стараюсь без нужды не лезть с разговорами. Дел особых у меня нет — с хозяйством я быстро управляюсь, телевизоры и магнитолы ремонтировать приходится нечасто, книжки я все перечитал, — Электроник кивнул в сторону гостиной, почти полностью уставленной книжными шкафами. — А к новым как-то интереса большого нет.
— Да быть не может! — воскликнул Сыроежкин. — Ты ж всегда на учёбе повёрнутый был!
— Видишь ли… новая информация сама по себе для меня перестала иметь какую-нибудь ценность. Вот, если бы её можно было как-то применить на практике… Я несколько языков выучил, а потом надоело. Когда Маша или Виктор Иванович подбрасывают мне переводы, я с удовольствием выполняю эту работу. А так… А ещё электричество.
— Что — электричество? — совсем сбился с толку Сергей.
— Оно не бесплатное. Сам видишь, страна уходит от плановой экономики — кооперативы, совместные предприятия… Мы движемся к капитализму, — вздохнул андроид. — А в капстранах ресурсы стоят дорого. Дешёвая электроэнергия уходит в прошлое, а я учусь экономить.
— То есть ты включаешь спящий режим, чтобы профессору приходилось меньше платить за свет? — поразился Серёжа, который о подобных вещах вообще думать не привык.
— Да. Совершенно верно — так моих аккумуляторов хватает на дольше и не приходится ночью включать лампу, — подтвердил Эл. — Но не только… я же говорил, что один и пользы в целом никому не приношу. Так что вот… У меня теперь есть своя кровать, и по ночам я «сплю». С мишкой…
— Кто такой Мишка? Что он здесь делает? — встрепенулся Серёжа.
— Ну, мишка. Олимпийский, — улыбнулся Электроник. — Забыл? Вы с Майей мне его подарили, давно ещё.
— Точно! — засмеялся Сыроежкин от какого-то непонятного облегчения. — Выходит, он ещё жив?
— Конечно, — серьёзно сказал Эл. — Я аккуратно с ним обращаюсь.
— А в кровать ты его зачем кладёшь, малыш? — Сергей не удержался и назвал Элека «малышом» и тут же себя обругал — это прозвучало как издёвка, хотя ничего, кроме умиления в этот момент он к Элу не испытывал.
— Ну, — Электроник почувствовал, что краснеет — система управления искусственной кожей получила соответствующий сигнал от центрального процессора, который расшифровала как «смущение», и изменила цвет лица андроида. — Мне иначе неуютно. Отключаться в одиночестве страшно. Хотя это и не полное отключение. И когда «просыпаюсь» тоже как-то не по себе. А тут мишка… Вы ведь его вместе покупали.
Серёжа тяжело сглотнул — от слов Эла в груди что-то сжалось, а в горле образовался противный комок. «Он спит с медведем, потому, что считает, что это я его подарил. А раньше хватался за него по поводу и без. Бедняга», — подумал Серёжа, но тему специально дальше не стал развивать, чтобы не расстраивать Электроника.
— Эл, к тебе же Майка регулярно приходила, я знаю, она мне писала. С ней-то веселее было. Ведь правда же? — подмигнул андроиду Сыроежкин, но по его лицу быстро понял, что и тут не всё так просто.
Уходя в армию, Серёжа просил подругу не забывать про Электроника и навещать его почаще. Диктовать условия он ей, конечно, не мог, ведь Майка тогда только-только устроилась в школу, да и вообще, кто Сыроежкин такой, чтобы ей обязанности определять? Даже не муж пока ещё. Но Светлова обещала и в письмах ему в часть периодически сообщала о своих визитах в квартиру профессора.
— Майя? — переспросил Эл. — Да она была здесь. Около десяти раз. Я не считал.
— Что?? Десять раз за два года? — не поверил своим ушам Сыроежкин. — Я же просил её!..
— Она не виновата, Серёж, — поспешил заступиться за невесту своего друга Электроник. — Она же работает. У Майи всего один выходной, так как она ещё устроилась в школе кружок по гимнастике для малышей вести. Напрягать её в единственный свободный день визитами ко мне я не хотел. Я сам попросил её не ходить часто. Тем более, что у нас без тебя общение как-то не клеилось… — Эл виновато улыбнулся и посмотрел на Серёжу. — Не ругай её.
— Не буду, — Сергей притянул андроида к себе, усадил на колени и обнял, словно хотел укрыть его от внешнего мира или компенсировать вынужденное одиночество, в котором Элек пребывал два последних года. «Что же мне с ним делать?» — крутился в Серёжиной голове один и тот же вопрос. Но исчерпывающего ответа на него всё не находилось.
========== 4. Hа двоих с тобой одно лишь дыхание… ==========
Работать Сергей устроился в автобусный парк, слесарем по ремонту автобусов. Это не то, чего он хотел — он рассчитывал заниматься легковыми автомобилями, в идеале иномарками, но уж куда взяли. Привыкал к новому ритму жизни Сыроежкин тяжело — работа не из лёгких, посменная. Дома только отоспаться и отмыться, на большее по первости сил не хватало. А тут ещё Майка сообщила радостную весть — пришлось съезжаться и подавать заявление. Обосновались молодые люди у Серёжиных родителей, больше просто негде — у Светловых и так уже три поколения в одной квартире живут, включая Майкиного брата с семьёй.
Никакой свадьбы в привычном понимании этого слова у них не было — Сергей с Майей просто скромно расписались в районном ЗАГСе, дома выпили с родителями яблочного сока, и не потому что на волне антиалкогольной кампании заделались ярыми трезвенниками — раз Майка беременна, остальные родственники решили проявить солидарность с будущей мамой.
Эл был прав — обременённый новыми заботами Серёжа, даже если и мог выкроить время на друга, просто забывал об этом — голова была другим занята. Телефонные разговоры с Электроником, после которых Сергей каждый раз чувствовал болезненные уколы совести, и те стали редкостью.
Что чувствовал тогда Эл, Сыроежкин даже близко себе не представлял. Робот был в самой настоящей депрессии. Иногда запускал свой спящий режим на целую неделю и просил профессора будить его, только если им с Машей понадобится его помощь. А в последний раз «проспал» почти месяц. И когда услышал знакомый голос Виктора Ивановича здорово пожалел, что во время «спячки» не сломался. Желательно навсегда.