Девушка посмотрела на него с недоумением.
— Вы что, думаете, что я чокнутая? Конечно, этого я ей не сказала. Я только предупредила, что хочу сойти в Париже.
— Но... — Спенсер судорожно глотнул, стараясь разобраться в смеси неудовольствия и радости. — У вас же билет до Рима.
— И у вас. Я просто разделю свой билет, как вы. Не волнуйтесь. Все улажено.
— Но почему? — бестолково начал Спенсер, уже зная ответ.
— Да чтобы побыть с вами. Ой, не пугайтесь так. Если не хотите, чтобы я болталась рядом, я посмотрю Париж и сама.
Спенсер вздохнул и сжал переносицу большим и указательным пальцами.
— У вас будто голова заболела, — фыркнула девушка.
Спенсер кивнул.
— Ну ведь нет такого закона, где сказано, что я обязана лететь в Рим! — капризно воскликнула девушка, роясь в сумке. — Я могу отправляться куда хочу! — она нашла свой флакон, вытряхнула таблетку и проглотила ее, запив водой из стаканчика.
— А вам не хватит ли? — укоризненно спросил Спенсер.
— Уж не собираетесь ли вы начать оттуда, где остановился юный Дэвид? Если и есть такая вещь, которая мне срочно не нужна, так это папаша. Мне уже больше двадцати одного.
— От всей души надеюсь на это, — вздохнул Спенсер.
Щелкнув, ожил динамик в салоне:
— Говорит капитан Томпсон. Мм приближаемся к аэропорту Орли и через несколько минут совершим посадку.
— Пожалуйста, соблюдайте правила для курящих и удостоверьтесь, что ваши ремни застегнуты. Надеемся, что полет вам понравился. А тем, кто выходит в Париже, — приятного пребывания. Спасибо.
Громкоговоритель смолк, и стюардесса пошла по проходу, проверяя, все ли пассажиры пристегнуты.
Спенсер и девушка стояли рядом, чуть в стороне от основного потока пассажиров, дожидаясь своего багажа в таможне Орли.
Девушка была в нервно-восторженном состоянии. Она все смотрела на настенные часы и на дверь, из которой они вышли.
— Что они так долго возятся с багажом? — прошептала она сквозь зубы.
— Терпение, — посоветовал Спенсер. — Терпение. Париж не обернется в полночь тыквой, как Золушкина карета.
— Знаю, — сказала девушка. — Но я опасаюсь в любую минуту увидеть юного принца, галопом врывающегося в эту дверь меня спасать. Интересно, как долго можно проспать на секонале? — Она принялась нервно обкусывать ноготь. — Когда этот самолет улетает в Рим?
— Минут через десять. Но не волнуйтесь так. Если он ворвется сюда, я его уложу, прямо как в кино.
— Правда?
— Думаю, что нет. Что–то не вижу своего дублера поблизости.
— Вы просто ужасны. Глядите! — девушка вцепилась в Спенсера и потащила его через весь зал. — Наконец–то!
Багаж всех видов поплыл перед путешественниками на огромном вращающемся подиуме. Спенсер и девушка забрали свои вещи и покатили их на тележках к столу досмотра.
— Вы через это уже проходили? — спросила девушка чуточку нервно.
— Десятки раз.
— А что они делают?
— Просто проверяют, чтобы удостовериться, что вы не везете ничего противозаконного, вроде возбуждающих таблеток, барбитуратов и всякого такого.
Девушка остановилась и испуганно посмотрела на него. Потом заметила смех в его глазах.
— Вы меня разыгрываете? — с надеждой спросила она.
Спенсер кивнул головой. Они снова покатили свои тележки.
— Раз вы хорошенькая американочка, ввозящая в страну хорошенькие зеленые американские доллары, то они не слишком заинтересованы обнаружить у вас что–то эдакое. Просто спросят, имеете ли вы что–то предъявить. Формальность. Вы скажете: "Ничего”. Они отметят ваш багаж мелом и пропустят.
— И это все?
— Все. Разве что им по вашему виду покажется, что за вами что–то есть. Однако вы слишком юны и невинны, чтобы оказаться контрабандисткой наркотиков. Интерпол за вашу голову не обещал награду, а?
Спенсер поднял багаж на стойку и подтолкнул его к таможеннику.
— Но позвольте мне предупредить вас. Когда вы вернетесь в Штаты, все будет совершенно иначе.
— Вы меня снова разыгрываете?
— Ничуть. Таможенники в Штатах не так гибки, как европейские. Они скорее страдают навязчивыми идеями. Кстати, вы говорите по-французски?
Девушка отрицательно покачала головой.
— Тогда это даже лучше. Сначала они спросят вас по-французски, есть ли у вас что предъявить. Так как вы их не поймете, они сочтут вас наивной и соответственно неспособной на заговор и обман.
— А вы говорите по-французски? — спросила девушка, в первый раз задумавшись, как обходиться в стране, где не говорят по-английски.
— Достаточно, чтобы объясниться, — ответил Спенсер. — Но я хочу, чтобы таможенники и меня сочли наивным обывателем. Ведь я, как вы помните, актер.