— Громов, — ответил Алексей и невольно припомнил, как давным-давно, в детстве, его допрашивали в милиции. Но тогда он знал за собой вину, а теперь… Сплошной туман и одни неизвестности.
— Имя?
— Алексей.
— Отчество?
— Иванович.
— Время рождения?
— Двадцать первый год.
— Точнее отвечайте. Число, месяц и год рождения?
— Двадцать восьмое января одна тысяча двадцать первого года.
— Девятьсот двадцать первого года? — уточнил следователь.
— Да. Вы правы. Одна тысяча девятьсот двадцать первого года.
— Место рождения?
— Город Феодосия.
Вопросы сыпались один за другим. Про отца и мать, про деда. В какой школе обучался, где призывался в армию, когда и какой учебный отряд в Севастополе окончил, какой воинской профессией овладел, когда был приписан к экипажу крейсера «Червона Украина», как проходила служба, кто прямой начальник на корабле, и так далее и тому подобнее. Каждый ответ Алексея следователь старательно записывал в протокол. А про спорт — ни слова, словно в биографии Громова боксерские успехи ничего и не значили. Алексей попытался было рассказать о них, но Чернявинский его сухо остановил:
— Спорт прокуратуру не интересует, как и все ваши достижения. Их к делу не пришьешь.
— К какому еще делу? — настороженно спросил Алексей.
— Я уже предупреждал и еще раз повторю, что вопросы буду задавать я! Причем те, которые напрямую касаются вашего дела. Кратко поясняю. На вас заведено уголовное дело. Самое обыкновенное уголовное дело. — И следователь показал на раскрытую папку, лежащую на столе перед ним.
Казенное слово «уголовное» потрясло Алексея, как пропущенный в бою на ринге удар, а пугающее выражение «дело», которое на него уже, оказывается, «завели», обдало холодом. За что? Почему? Что же он натворил такого, что ему шьют уголовщину?
— Нет-нет! Какое еще уголовное дело? Погодите, товарищ следователь! — выпалил Алексей. — Надо разобраться!
— Спокойнее, старшина! Придержите свои эмоции. И вопросы, еще раз повторяю, буду задавать я! Вам понятно?
— Да. — Алексей старался взять себя в руки, чтобы не наломать дров, хотя внутри у него все кипело и бушевало.
— А теперь приступим к рассмотрению сути вашего дела, — Чернявинский выделил слово «теперь», давая понять, что разговор пойдет о важном и судьбоносном. — Начнем по порядку, с самого начала.
— С какого еще начала? — Громов сжал кулаки и почувствовал, как у него от волнения вспотели ладони.
— Не перебивайте! Спрашивать буду я! — Следователь сурово посмотрел через стекла очков и продолжил: — Итак, отвечайте на вопрос. Вы самовольно покинули крейсер «Червона Украина» пятого ноября сего года?
Ах, вот оно что! Алексею стало намного легче и свободнее, словно с его плеч свалился тяжелый груз.
— Нет, конечно! Никакой самоволки не было! По увольнительной!
— Давайте конкретнее. С самого начала. И поподробнее.
— Хорошо, товарищ следователь. Начну с самого начала. Утром пятого ноября меня вызывал младший лейтенант Коркин.
— Младший лейтенант Коркин ваш прямой начальник?
— Да. Он командир башни. Орудийной башни.
— Должность Коркина нам известна. — Чернявинский заглянул в свою папку, полистал страницы, что-то там прочитал, как бы убеждаясь в сказанном, и разрешил: — Продолжайте дальше.
— Младший лейтенант Коркин сказал, что меня вызывают в штаб флота в отдел физподготовки.
— Кто конкретно вызывал?
— Коркин сказал, что на крейсер поступила радиограмма и меня вызывает в штаб флота Дмитрий Васильевич.
— А кто такой этот Дмитрий Васильевич? У него фамилия есть?
— Да его во всем флоте знают! — уверенно сказал Алексей. — Это же наш «Бог физкультуры»!
— Такой должности нет.
— Извините, товарищ следователь. Меня вызывал, как тогда сказал мне Коркин, флагманский инспектор, интендант второго ранга Дмитрий Васильевич Красников.
— Это другое дело! — злорадно радостным тоном произнес Чернявинский, и по его голосу можно было определить, что следователь весьма доволен тем, что в «деле» Громова, оказывается, играет весьма важную роль некий руководящий работник штаба. — Так и запишем, что на крейсер поступила радиограмма от флагманского инспектора интенданта второго ранга Красикова, в которой вам предписывалось прибыть в штаб флота. Так? Правильно я записал с ваших слов?
— Точно так было, товарищ следователь, — подтвердил Алексей, не понимая, почему тот так обрадовался, услышав фамилию Дмитрия Васильевича, но в глубине души уже чувствуя, что этим своим признанием он дал повод Чернявинскому заподозрить невесть в чем «Бога физкультуры».