— Как ты тут?
— Нормально! — счастливо улыбался Алексей.
— Заканчиваешь капитальный ремонт?
— Разрешите доложить, товарищ флагманский инспектор! Капитальный ремонт организма закончен и почти полностью восстановлен!
— Значит, выписываешься?
— Пожалуй, нет, если честно сказать…
— Как это понимать? — спросил Красников.
— Проблемы у меня возникли, Дмитрий Васильевич, — признался Громов, не решаясь говорить при постороннем.
— С медициной?
— Да нет, с медициной как раз полный порядок! Совсем с другой стороны возникла закавыка. Препятствия, да еще и с барьерами… — ответил боксер и умолк.
— Разберемся! — уверенно произнес Красников и добавил: — У нас тоже к тебе дело есть.
— Нам на ужин пора, Алексей! — вставил слово Чайка. — Запаздываем!
— Вы, товарищ, идите, — сказал Красников повелительным тоном, — а мы тут немного побеседуем.
— Алексей, может, тебе еду в палату принести? — заботливо спросил Чайка.
— Не беспокойтесь, — сказал второй моряк, — мы флотский паек захватили.
— Нет, я все-таки принесу, — сказал Чайка и многозначительно добавил: — Хотя бы для закусона.
— А спиртного не будет! — отрезал Красинков. — Спасибо вам, что помогли найти Громова, — и добавил: — Пожалуйста, прошу вас, газету не трогайте, что мы на его тумбочке положили.
— А почитать-то можно?
— Можно, только из палаты не уносите. Громов ее еще не видел.
— Что за газета? — спросил Алексей.
— Наша, севастопольская. Флотская!
— Там ваш портрет и статья о том, как вы два танка немецких подбили, — улыбнулся второй моряк.
— Про меня?! — Алексей был приятно удивлен этим известием.
— Именно! Так и называется: «Чемпион Громов нокаутирует немецкие танки».
— Надо же, вспомнили, — смущенно сказал Алексей.
— Да! Я же вас еще не познакомил. Извините меня! — спохватился Красников и положил ладонь на плечо Алексея. — Представляю по всей форме. Старшина первой статьи Алексей Громов, чемпион по боксу Черноморского и всего Военно-морского флота Советского Союза!
— Лейтенант морской пехоты Вадим Серебров, первый разряд по плаванию, — моряк крепко пожал руку Алексею, и в этом пожатии чувствовалась сила, уважение и достоинство уверенного в себе человека. — Будем знакомы!
— С крейсера «Червона Украина» я, — добавил Алексей, не без гордости называя свой боевой корабль.
— С крейсера «Червона Украина»? — переспросил Серебров, не выпуская руку Громова из своей, и снова ее пожал. — Примите мое самое сердечное переживание!
— Крейсер твой затонул, — сочувственно пояснил Красников, — в Северной бухте. Был чудовищный налет на город, ну и на крейсер стервятники стаей налетели. Десяток «юнкерсов» наши сбили, но и фашисты шесть штук фугасок сбросили прицельно. Почти сутки экипаж боролся за живучесть корабля, но он уходил под воду на глазах всего Севастополя. Большие повреждения получили эсминцы «Совершенный» и «Беспощадный», стоявший на ремонте. Но город живет и сражается! Запомнят его фашисты, тут им не Париж с Елисейскими Полями, а Севастополь!
— Потери зверские несут, но все равно лезут, гады, напролом, — добавил Вадим.
— А мы тут про «Червону Украину» ничего не знаем, — удрученно сказал Громов.
— О потерях принято помалкивать… Сам понимаешь, идет война. В официальной печати пока ни слова.
Красников обнял боксера одной рукой:
— Пошли в сад, подальше от любопытных ушей. У нас к тебе дело есть. Надо потолковать.
— Мне сказали, что ты из Феодосии? — переходя на «ты», спросил Алексея Серебров.
— А ты тоже оттуда? — обрадовался Алексей.
— Нет, я из другого конца Крыма… — уклончиво ответил Вадим и добавил: — Ты нам нужен.
Не спеша, как бы прогуливаясь, шли они втроем в глубь сада. Остановились под старой яблоней, листва с нее почти вся опала, а на верхних ветках кое-где еще держались краснобокие плоды.
— Немецкий не забыл? — спросил Красников.
— Пока еще нет, — ответил Громов, пытаясь догадаться о том, зачем он мог понадобиться. — Но знания мои… Скажем так, держатся на уровне разговорного, обиходного языка.
— А перевести печатный текст сможешь?
— Смотря какой текст, — пожал плечами Алексей и добавил: — Если со словарем, то, думаю, одолею.
— Алеша, все то, что мы сейчас тебе скажем, это секретные сведения. Военная тайна, — начал Красников. — Но мы тебе верим и доверяем.
— Спасибо, Дмитрий Васильевич, я вас никогда не подводил и сейчас не подведу, — ответил Громов, довольный уже одним тем, что эти люди ему доверяют и не сомневаются в нем, в его честности и преданности.