Вижу глаза людей. В них сострадание и тоска, печаль. Они смотрят на меня с некой долей разочарования. И мне становится понятно: всё плохо. Всё очень плохо.
Иначе мой тренер, самый родной и близкий для меня человек, смотрел бы на меня совсем по-другому.
Знаю: это хуже поражения. Наверное, это как приговор. Понимаю это по ощущениям, по той сильной боли, которая пронизывает моё тело. Словно та сама пытается найти утешение, как морские волны, ищущие покоя от нескончаемого, бушующего шторма.
Хочу, чтобы мне сказали правду, какой бы она ни была. Не знаю, что лучше: боль, которая бьет по всему телу, словно пульсирующий ток, либо эта неизвестность.
Вижу другие глаза. В них любовь и надежда. Чувствую что-то родное и близкое мне. Какой-то непонятный свет, который напоминает тот самый «светлый луч», который заметил ещё будучи «там», на самой глубине…
Понимаю – вот она невероятная сила Любви. Молчаливая, тихая, безусловная, нежная, спокойная, ровная…
Я ещё не понимаю, откуда идёт этот свет, но он дает мне силу, веру в то, что всё будет по-другому.
* * *
Белоснежные стены, нескончаемый ряд прыгающих солнечных зайчиков. Андрей уже давно привык к этому помещению, запахам, звукам. Привык к боли, которая так прочно заковала его в свои цепи, не давала покоя.
Ему хочется кричать. Кричать с силой, во весь голос, не боясь порвать связки. Ему просто надоело быть в этой внутренней тишине. Он не привык к ней. Он привык бороться и побеждать. Идти вперёд и не сдаваться. А теперь… Он был лишен хоть малейшего движения.
Неужели, это то, о чём я думаю? Неужели моё тело не поддаётся никакому больше движению, действию? Неужели я и вовсе утратил способность двигаться?
* * *
– Что со мной? – осипшим голосом спросил Андрей.
От неожиданности Марина, которая в этот момент проверяла показания медицинских приборов, вздрогнула. Стеклянная пробирка выскользнула из её рук и разбилась вдребезги. Девушка обернулась.
Она приняла взгляд Андрея, в котором была какая-то просьба. Девушка прикоснулась к его плечу, показала, что слушает и немного покраснела.
Андрей попробовал улыбнуться, но вместо этого у него получилась недовольная гримаса. Мышцы на лице напряглись.
– Где я? Ты кто?
– Меня зовут Марина, я медсестра. Ты сейчас в больнице.
Глаза парня наполнились горечью.
– Как я попал сюда?
Голос его прорезался, стал более мягким, хрипловатость ушла.
Марина заволновалась, но ответила:
– Андрей, ты только не волнуйся. Я тебе всё расскажу, но не сейчас. Тебе нужно немного набраться сил.
Она опустила глаза, с трудом скрывая слёзы.
– Скажи мне правду!
Девушка отвернулась. Она не могла смотреть ему в глаза.
– Тебя нашли возле места, где произошла страшная авария. Ты был рядом, когда взорвался двигатель машины.
Марина уже не могла сдерживать слёзы.
– Я теперь инвалид, да?
– Никто никогда не может точно сказать, что будет впереди, даже опытные врачи. Были случаи, когда люди благодаря своей вере восстанавливались.
Андрей закрыл глаза. Он все понял. Его сердце пронзила сильная боль. Никогда ещё он не испытывал жалость к самому себе. Будто кто-то нажал на кнопку «STOP», и хаотичное движение его насыщенной жизни – неожиданно прервалось. Это даже была не пауза, взятая на некоторое время. Это был «финал», о котором Андрей подозревал, но никак не хотел соглашаться.
9
Не бойся соревноваться с теми,
кто сильней. Непобедимых не существует.
Икер Касильяс
Андрей испытывал разочарование. Состояние, вызванное несбывшимися ожиданиями, надеждами и мечтами; состояние неудовлетворённости по поводу того, что не оправдало себя, что не удалось. Он уже ничего не сможет!
В один миг он понял, что спорт для него закрыт, он не будет тем самым «героем», на которого все равнялись в клубе.
Но как так? Неужели всё? Нет! Он должен был что-то делать. Ну не бывает же так… Чтобы раз – и всё, свет погас навсегда. Нет! Меняют же лампочки, и свет же снова загорается. И его зажжётся.
Боль пронизывала тело насквозь.
Зачем живу? Ведь я уже никому не нужен. Неужели теперь всю жизнь так и пролежу в постели, буду передвигаться в инвалидной коляске?
* * *
– Марина, он уже говорит?
– Да. Андрей сам понимает, что с ним произошло. И это его мучает. Очень сильно мучает. Я пытаюсь как-то смягчить его страдания, но он сейчас очень зол на всех, потому что ему трудно принять эту сложившуюся ситуацию. С ним всё будет хорошо. Верьте.
Антон Михайлович смотрел на Марину, и ему казалось, что перед ним какой-то ангел. С каждым днём Андрею становилось лучше, даже главный врач удивлённо пожимал плечами.