По залу прошёлся возглас удивления: «Андрей Лучинский?». Андрей рассмеялся:
– А вы что, меня уже заживо похоронили?
* * *
Удар, и мгновенный отскок. Ещё удар. И снова отскок. Ещё удар. И снова отскок. И так до бесконечности. Андрей с лёгкостью отрабатывал удары. Прямые удары дальней рукой, короткие прямые удары, боковые удары дальней рукой, кросс, хук, свинг, излюбленный удар многих боксеров профессионального уровня – джеб и удары снизу.
Каждый удар возвращал ему утраченные силы и зажигал внутри новый огонь сил. Он вспоминал разнообразные техники боя, восстанавливал силы и оттачивал заново свой внутренний «стержень». Для него всё началось заново. Словно он, шестилетний мальчишка, вновь вошёл на ринг, чтобы научиться наносить удар своему сопернику.
Агрессия, свойственная ему ранее, куда-то исчезла, характер ударов стал более сдержанным, без резких движений. Это была совершенно иная техника, и это был новый боец. Боец, который сумел пойти наперекор всему, чтобы сказать в ответ: «Я могу!». Боец, сумевший подняться, чтобы собрать все свои новые силы, обретённые с помощью искренней любви, так неожиданно и внезапно появившейся в его жизни.
Именно вера и любовь дали ему надежду, сделали его таким. Но любовь важнейшая из них. Она сгладила острые углы его дерзкого характера, помогла заново поверить в собственные силы.
* * *
Победа над собой:
Нокаут. Это, конечно, не самое страшное, что может случиться. Но для меня это стало бурей в пустыне…
После мощного апперкота (удара снизу), раскачиваясь из стороны в сторону, я повалился спиной на твёрдую поверхность ринга, запрокинув голову и согнув руки в локтях.
Как это могло произойти и почему не рассчитал свои силы? Неужели Антон Михайлович был всё же прав: мне рано выходить на ринг, и не стоит вовсе этого делать.
Кровь из носа и разбитой губы хлещет наружу. Весь ринг заполняется кровью и становится скользким. Смотрю на тренера, вижу, как он с остервенением машет мне руками. Мелькнула мысль: «Наверное, меня ждёт тяжёлый разговор...». Но сознание моё помутнело, оглушенное ударом противника. Не могу собраться силами. Сквозь оглушительные аплодисменты зрителей, слышу, как судья начинает считать до «10». «7…8…9». На «семь» делаю отчаянную попытку подняться. И вдруг, словно вижу впереди себя яркий свет и протянутую руку… Пытаюсь дотянуться до нее, лечь на спину, приподняться на колено. Но время куда-то летит, оно, будто замедляется. Мне удаётся перевернуться на живот. Голова гудит, словно улей. Рефери уже отсчитывает «10» и начинает размахивать надо мной руками. Вижу, краем глаза, как он берёт побившего меня боксёра за руку и поднимает её вверх. Я смотрю на это и чувствую, как сознание покидает меня. А крики довольной толпы всё усиливаются и усиливаются. Но я уже этого не слышу, теряю сознание.
– Андрей! Андрей!
Второй раунд начался активнее. Мой соперник притеснил меня к углу и начал наносить боковые удары. Кровь вновь хлынула к лицу. Снова нокдаун. Я поворачиваю голову и вижу тренера. Он устало смотрит на меня и требует.
– Ну же, вставай. Не давай ему загонять себя в угол! Не показывай, что ты слабее. Ты же до этого – смог!
Чувствую усталость, но, поднимаюсь, и с трудом держа равновесие, делаю удары по корпусу противника.
В седьмом раунде мы оба едва держимся на ногах. После моего джеба соперник падает на ринг. Через пять секунд он поднимается и показывает, что готов к бою.
Судья спрашивает, не остановить ли бой, но я резко отказываюсь.
Прозвучал гонг к восьмому раунду. И тут во мне проснулась моя агрессия. Та самая, которую так долго прятал от всех. Я, наконец, освободил того самого зверя внутри себя из замкнутой клетки. Из груди вырвался крик, подобный рычанию тигра. Удары сыпались с обеих сторон. Мне удалось перехватить инициативу и после сильного свинга, мой противник повалился на ринг.
Судья отсчитал десять секунд и подошёл ко мне. Подняв мою руку, он объявил:
– Андрей Лучинский, абсолютный Чемпион Мира…
Делаю усилие над собой, хоть всё тело дрожит от боли. И вот я стою на пьедестале, шатаясь на ногах, слабо понимаю, что происходит. Всё передо мной плывёт и кружится. Сильное головокружение заставляет меня опуститься на одно колено.
Борясь с приступом боли в позвоночнике, и пересиливая страх и отчаяние, я всё же подымаюсь вновь, чтобы встретиться глазами в зале с той самой, которая привёла меня к Победе.
Самая большая победа – над самим собой.
Но, если бы не было тебя, твоей огромной веры в меня, твоей поддержки и твоей безграничной любви, я бы не выжил в этих условиях. Спасибо, что ты со мной. Каждую минуту, секунду, час… Я чувствую тебя, как воздух. Ты – мой кислород. Моё дыхание… Ты – вся моя жизнь. Линия… Судьба. Ты – продолжение меня. Знаю, ты слышишь мое сердце.